search
АЗЕРБАЙДЖАНЦЫ – ВЫДАЮЩИЕСЯ ВОЕНАЧАЛЬНИКИ РУССКОЙ АРМИИ

СЕРИЯ «АЗЕРБАЙДЖАНЦЫ В ПЕТЕРБУРГЕ–ПЕТРОГРАДЕ–ЛЕНИНГРАДЕ»

 

 

К 150-летию со дня рождения

генерала от кавалерии Гусейн хана Нахичеванского

 

 Ф.П. Кесаманлы

 

АЗЕРБАЙДЖАНЦЫ – ВЫДАЮЩИЕСЯ ВОЕНАЧАЛЬНИКИ

РУССКОЙ АРМИИ

 

 

Сборник очерков

 

 

 

 Санкт-Петербург

2013

Ф.П. Кесаманлы. Азербайджанцы – выдающиеся военачальники Русской армии: Сборник очерков. СПб.: Изд-во «…», 2013. – … с.

Книга содержит 5 очерков. В первом очерке рассказано об азербайджанцах – офицерах и генералах Русской армии, учившихся и/или служивших в Санкт-Петербурге. Второй и третий очерки – это историко-биографические очерки о генералах А.И. Шихлинском – командующем 10-й армии Западного фронта и С.С. Мехмандарове – четырежды Георгиевском кавалере. Четвертый очерк посвящен генерал-адъютанту Гусейн хану Нахичеванскому и генералам Эхсан хану, Келбалы хану и Исмаил хану – деду, отцу и дяде Гусейн хана. Последний очерк – генералу Фарадж беку Агаеву – крестному сыну императора Николая I.

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

Предисловие ……………………………………………………………………….

 

Азербайджанцы – офицеры и генералы Русской армии, обучавшиеся или служившие в Петербурге – Петрограде ………………………………………….

 

Али Ага Шихлинский – командарм Русской армии …………………………….

 

Гусейн хан Нахичеванский – генерал Русской армии в третьем поколении …..

 

Самед бек Мехмандаров – четырежды Георгиевский кавалер …………………

 

Фарадж бек Агаев – крестный сын императора Николая I …………………….

 

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Одна из главных задач, стоящая перед азербайджанской общиной Санкт-Петербурга - это поиск, сбор, систематизация, обобщение и распространение сведений о местах пребывания и деятельности азербайджанцев в Петербурге-Петрограде-Ленинграде. Поэтому, начиная с 2005 года, объявленного годом Азербайджана в России, автор этих строк, по зову души и при поддержке друзей-соплеменников, стал успешно заниматься решением этой задачи.

За прошедшие шесть лет он единолично или в соавторстве опубликовал в Петербурге, Баку и Москве более полутора десятков работ. Ниже мы приводим список наиболее значительных из них в хронологическом порядке. О значительности их свидетельствует тот факт, что часть этих работ была перепечатана в других изданиях.

  1. 1.Кесаманлы Ф.П. Шамсаддин Юсиф оглы Исмаилов // Научно-технические ведомости СПбГТУ, 2006, № 3(45). – С.239-241. Очерк перепечатан в газете «Элм» (Баку), 2007, № 3-4, 31 января. – С. 11.
  2. 2.Кесаманлы Ф.П. Азербайджанцы в Санкт-Петербурге Х1Х – начала ХХ века // История Петербурга, 2007, № 3(37). – С. 65-68. Очерк перепечатан в газете «Вышка» (Баку), 2008, № 1, 11 января. – С. 8.
  3. 3.Кесаманлы Ф.П. Азербайджанцы в Санкт-Петербурге ХХ - ХХI вв. // История Петербурга, 2008, № 4 (44). – С. 51-60.
  4. 4.Кесаманлы Ф.П. Азербайджанцы в Петербурге-Петрограде // Дирчелиш-ХХI эср (Возрождение ХХI век), 2008, № 124-125. – С. 217-227.Очерк перепечатан в 3-х номерах газеты «Азербайджанский Конгресс» (Москва), 2009, N 36, 25 сентября. – С .6; N 37, 2 октября. – С. 8; N 38, 9 октября. – С.10.
  5. 5.Артемьев А.М., Кесаманлы Ф.П. Петербургские азербайджанцы - заслуженные деятели России. – СПб.: «Лейла», 2008. – 256 с.
  6. 6.Кесаманлы Ф.П. Профессор Назим Караев // Газета «Элм»,2008,№ 7-8, 18 марта. – С.17.
  7. 7.Азербайджанцы – деятели науки, образования, искусства и бизнеса в Санкт-Петербурге. Сборник кратких биографических очерков. /Составители Ф.П. Кесаманлы, В.Б. Ступак. Вып. 1. – СПб.: Изд-во Политехнического университета. 2009. – 32 с.
  8. 8.Азербайджанцы – деятели науки, образования, искусства и бизнеса в Санкт-Петербурге. Сборник кратких биографических очерков. /Составители Ф.П. Кесаманлы, В.Б. Ступак. Вып. 2. – СПб.: Изд-во Политехнического университета . 2009. – 30 с.
  9. 9.Кесаманлы Ф.П. Профессор Эльдар Гусейнов // Газета «Элм», 2009, №19-20, 22 июня. – С.9.
  10. 10.Кесаманлы Ф.П. Азербайджанец – командарм Русской армии. // История Петербурга, 2009, №4 (50). – С. 93-98.
  11. 11.Кесаманлы Ф.П., Тагирджанова А.Н. К 220-летию со дня рождения Мирзы Джафара Топчибашева (1790-1869). Газета «Азербайджанский Конгресс», 2010, №19, 21 мая. - С.10, 11(На берегах Невы); №20, 28 мая. – С. 10, 11 (Эстафета интеллектуалов); №21. – С 6,7. (Выпускники легендарного университета). Очерк перепечатан под первоначальным авторским заглавием «Азербайджанцы в Императорском Санкт-Петербургском университете» в 2-х номерах газеты «Зеркало» (Баку), 2012, №209, 17 ноября. – С.41; 2012, №214, 24 ноября. – С.42.
  12. 12.Кесаманлы Ф.П. В ожидании довги. Азербайджанка учит русскому (о З.Б. Аббасовой) // Газета «Азербайджанский Конгресс», 2010, №20, 28 мая. – С. 11.
  13. 13.Кесаманлы Ф.П. Азербайджанец – четырежды Георгиевский кавалер // История Петербурга, 2011, №4. С. 89-95.
  14. 14.Кесаманлы Ф.П. Азербайджанец – генерал регулярной императорской Российской армии в третьем поколении // История Петербурга, 2012, №1. С. 15-21.
  15. 15.Кесаманлы Ф.П., Ступак В.Б. Первая азербайджанка – инженер-металлург (К 100-летию со дня рождения Гювары Нуриевой) // Газета «Зеркало», 2012, №200, 3 ноября. – С. 42.

В предлагаемой Вашему вниманию книге, уважаемый читатель, собраны в несколько измененном виде очерки, об азербайджанцах-офицерах и генералах Русской армии, учившихся и/или служивших в Санкт-Петербурге, опубликованные в 2007-2012 годах в журнале «История Петербурга».

При подготовке рукописи этой книги к печати автору активно помогала Т.Я. Дадашова.

 
 

 

АЗЕРБАЙДЖАНЦЫ - ОФИЦЕРЫ И ГЕНЕРАЛЫ РУССКОЙ АРМИИ,

ОБУЧАВШИЕСЯ ИЛИ СЛУЖИВШИЕ В ПЕТЕРБУРГЕ - ПЕТРОГРАДЕ

 

 

Величественное здание Государства Рос­сийского созидалось не только русскими, но и многими другими народами. Под скипетром русских царей находили защиту не только народы-единоверцы, но и другие соседние племена. Много столетий сыны этих народов верно служили России. Дай бог, чтобы ... потомки об этом не позабыли.

 

Великая княгиня Леонида Георгиевна [1, с. З]

 

 

 

Петербург - город многонациональный. По переписи 2002 года в нем проживали представители 138 национальностей, в том числе и азербайджанцы [2]. Азербайджанцы стали появляться в Петербурге в первой четверти XIX века, после присоединения к России примыкающих к ней северных азербайджанских ханств. По Гюлистанскому договору 1813 года к Российской Империи отошли Бакинское, Гянджинское, Дербентское, Карабахское, Кубинское, Талышское, Шекинское и Ширванское ханства, а по Туркменчайскому договору 1828 года Нахичеванское и Ираванское ханства [3,4]. Первыми азербайджанцами, прибывшими в Петербург как поданные России, были в основном дети ханских и бекских фамилий, обучавшиеся в привилегированных военных учебных заведениях. Царское правительство для упрочения своего положения в Азербайджане и предотвращения возможных выступлений в будущем в первые годы после его завоевания под видом учебы и воспитания увозило в Петербург малолетних детей знатных семей в качестве аманатов (заложников).

Из этих детей впоследствии вырастали и крупные военачальники, которые верой и правдой служили своей большой Родине-России. В частности, Петербургский кадетский корпус окончил в 1822 году младший сын солтана Куткашена Исмаил Бек Насруллах Солтан оглы Куткашенский (1806-1869), кавалер ордена Св. Георгия 4-й степени и Золотого оружия с надписью "За храбрость", генерал-майор [5, 6].

В 1848 году кадетский корпус окончил и Балакиши Алибек оглы Араблинский (1828-1902),

кавалер Золотого оружия с надписью "За              храбрость", генерал-лейтенант [1,7,8]. В Пажеском корпусе учились сын и внук последнего правителя Нахичевани Эхсан Хана Нахичеванского Келбалы Хан (1824-1883) кавалер ордена Св. Георгия 4-й степени и Золотой сабли, украшенной алмазами, с надписью "За храбрость", генерал-майор, и Гусейн Хан (1863-1919), кавалер орденов Св. Георгия 4-й и 3-й степеней и Золотого оружия с надписью "За храбрость", генерал-адъютант Его Императорского Величества, генерал от кавалерии [8-10].

В тридцатые годы XIX века азербайджанцы

начали служить в Лейб-гвардии Кавказском эскадроне Собственного Его Императорского Величества Конвое. Первым азербайджанцем, начавшим служить офицером в Конвое в 1834 году, был корнет Джаван Хан Ширванский. Затем в Конвое служили поручики Али Аскер Бек Гасан Бек оглы Нахичеванский, Мирза Мехти Бек Визиров, корнеты Фараджул Бек Ага Рза Бек оглы, Бала-Хан Хан Ширванский, Фатали Мирза Каджар, Джафар Бек Агалар Бек оглы и многие другие представители знатных азербайджанских родов. Некоторые из них сделали завидную военную карьеру. Четверо дослужились до генералов. Генерал-лейтенантами стали Исрафил Бек Иедигаров и Мирза Гаджи Бек Новрузов (Под началом полковника Новрузова во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов в 15 драгунском Тверском полку служил поручик Алексей Алексеевич Брусилов   (1853-1926), будущий Верховный главнокомандующий Русской

армии [11]), генерал-майорами -   Риза Кули Мирза Бахман Мирза оглы Каджар и его старший сын Акпер Мирза [12].

Интересна судьба Бахмана Мирзы Каджара

(1811-1884), правителя Азербайджана и персидского принца, родного   (от одной матери)   брата шаха Ирана Мухаммеда Шаха Каджра. Будучи правителем Азербайджана, он считался главнокомандующим Иранской армии. В 1842-45 годах провел ряд удачных походов против Турции. Но дворцовые интриги настроили шаха против брата, и тот решил выколоть ему глаза. Бахман Мирза вынужден был искать убежище в посольстве России. Русское

правительство приняло Бахмана Мирзу с большими почестями, назначило ему царскую пенсию в 6 тысяч червонцев и обещало местожительство в любом месте России. В 1848 году он поселился в Тифлисе, а в 1851 году со своим большим гаремом переехал в Шушу (Нагорный Карабах).

У Бахмана Мирзы от 16 жен родились 31 сын и 32 дочери. Сыновья служили в основном в Русской армии и дослужились до высоких чинов. Кроме Риза Кули Мирзы генералами Русской армии стали Эмир Кязым Мирза Каджар (1853-1920) и Аманулла Мирза Каджар (1862-1937), полковниками - Сейфулла Мирза Каджар (1864-1926) и Магомед Мирза Каджар (1872-1920), подполковником - Али Кули Мирза Каджар (1854-1905), участник русско-японской войны, смертельно раненный при обороне Порт-Артура (слово "Мирза" после имени означает "Принц" или "сын Принца") [13].

Риза Кули Мирза стал первым азербайджанцем

- офицером Свиты Его Императорского Величества. Он был пожалован за заслуги придворным чином Флигель-адъютанта Александра II и носил титул “Его светлость”, старшая дочь Дильшад Ханум была удостоена звания фрейлины Императрицы [12].

Последним азербайджанцем, служившим в Конвое Его Императорского Величества до 1917 года, был сын генерала Риза Кули Мирзы Александр Петрович Риза Кули Мирза,   носивший,   как и отец его, титул "Его светлость". Он родился в 1869/1870 году в Санкт-Петербургской губернии. По желанию матери Александры Туган Мирза-Барановской, принявшей незадолго до его рождения христианство, он был крещен по православному обряду, Восприемниками при его крещении были Великий Князь Петр Николаевич и Великая Княгиня Александра Николаевна [12,13].

В Петербурге в 1844 году Император Николай I и его невестка Цесаревна Мария Александровна крестили тридцатитрехлетнего ротмистра Лейб-гвардии Казачьего Его Императорского Величества полка Фараджбека Агаева   (1811-1891) и обрели в его лице крестного Николая Николаевича Агаева, дослужившегося впоследствии до генерал-лейтенанта [1,8].

В 1871-75 годах во втором Константиновском артиллерийском училище учился будущий генерал от артиллерии Самед Бек Садык Бек Мехмандаров (1856-1931); в 1883-86 годах в Михайловском артиллерийском училище учился, а в 1907-14 годах проходил службу в Офицерской артиллерийской школе в Царском селе будущий генерал-лейтенант артиллерии Шихлинский Али Ага Гаджи Исмаил Ага оглы(1865-1943). Михайловское училище окончил и поручик Агабаба оглы Садыков (1875-1904), геройски погибший в русско-японской войне при обороне Порт-Артура [8]. Участниками обороны Порт-Артура были также полковник С. Мехмандаров и капитан А. Шихлинский. Оба они за совершенные ими подвиги при обороне Порт-Артура награждены орденом Св. Георгия 4-й степени и Золотым оружием с надписью "За храбрость"[1].

Фамилии этих троих азербайджанцев можно встретить на страницах книг: Ларенко П. "Страдные дни Порт-Артура", Трофима Борисова "Портартурцы", Александра Степанова "Порт-Артур" и "Семья Звонаревых". В книге Ларенко [15] приведены фотографии Мехмандарова во весь рост, Шихлинского по пояс и раненного в голову Садыкова. Здесь мы сочли целесообразным привести цитату из этой книги, относящуюся к Садыкову. «Подпоручик С-ов собирается идти на позиции. Говорит, что это он должен делать из принципиальной порядочности, как офицер, представленный к высшей воинской награде - ордену Св. Георгия. Другие подшучивают над ним, советуют ему сперва залечить свой "горшок" (он ранен в голову с проломом черепа). Он же огрызается, говоря, что так, быть может, разобьют горшок совсем; так незачем его особенно чинить».

Из этого отрывка следует, что и третий азербайджанец, ставший, офицером-артиллеристом в Петербурге, за совершенный им подвиг при обороне Порт-Артура был представлен к ордену Св. Георгия.

Активным участником русско-японской войны был и воспитанник Пажеского Его Императорского Величества корпуса гвардии полковник Гусейн Хан Нахичеванский. Участие гвардейских частей в этой войне не планировалось. Но некоторые гвардейские офицеры с Высочайшего разрешения отправились на войну. Среди них был и Гусейн Хан. Его назначили командиром 2-го Дагестанского конного полка, укомплектованного исключительно выходцами с Кавказа. Участие в этой боевой кампании принесло заслуженную славу полку и его командиру, удостоенному семи наград, в том числе ордена Св. Георгия 4-й степени и Золотого оружия с надписью "За храбрость".

В 1885 году окончил Константиновское пехотное училище, потом учился в Михайловском артиллерийском училище и, наконец, в 1899 году окончил Военный институт восточных языков в Санкт-Петербурге будущий генерал-майор (1913), участник первой мировой войны, профессор Львовского университета (1927-1944) Садык Бек Исмаил оглы Агабекзаде   (1865-1944). Он, помимо азербайджанского и русского, владел арабским, персидским,   польским, турецким и французским языками [7].

В 1877 году в Петербургский технологический институт поступил Шахтахтинский Абулфат Наджафкули оглы (1858-1913), но через год был отчислен за участие в антиправительственном студенческом движении. Поэтому учиться ему пришлось за границей. В 1882 году он окончил Гейдельбергский университет, в 1886 году – с похвальной грамотой Петербургское юнкерское училище. Служил в войсках в Сибири. В русско-японскую войну командовал батальоном. В 1912 году получил чин полковника. В том же году участвовал на маневрах русско-шведских как представитель Генерального штаба Российской империи [7].

В 1877 году Медико-хирургическую академию окончил Мехмандаров Керимбек Мустафабек оглы (1854-1929). После окончания академии он работал в Петербургском военном клиническом госпитале. В начале 80-х годов XIX века руководил бригадой врачей по борьбе с эпидемией дифтерии в Полтавской губернии. Он был автором нескольких научных публикаций по борьбе с инфекционными болезнями и кавалером орденов Св. Анны 2-ой степени и Св. Станислава 2-й степени. В 1883 году вернулся в Карабах и занимался там врачебной деятельностью до конца своих дней.

В Петербургском военно-топографическом училище учился и окончил его в 1879 году Векилов Ибрагим Ага Паша оглы (1853-1933) полковник русской армии, генерал-майор армии Азербайджанской демократической республики в 1918-20 годах. Он был награжден многими орденами и медалями Российской Империи.

С первых дней Первой мировой войны азербайджанцы - выпускники петербургских военных учебных заведений, генералы С.И. Агабекзаде, С.С. Мехмандаров, Г.К. Нахичеванский, А.И. Шихлинский, полковники И.П. Векилов, братья Шихлинские Джавад Бек Мамедтаги оглы (1875-1959), Рустам Бек (1878-1920) и поручик Фаррух Ага Мамед Керим Ага оглы Гаибов (1391-1916) - были на переднем крае действующей армии, Братья Шихлинские были племянниками, Ф. Гаибов - шурином генерала Шихлинского. Они, как и генерал, окончили Михайловское артиллерийское училище.

Ф.М. Гаибов после окончания училища в 1913 году начал служить в Авиационном отряде на самолете "Илья Муромец" -16. Экипаж его состоял из четырех человек: командир - поручик Дмитрий Макшеев, помощник - поручик Митрофан Рахмин, стрелок - поручик Фаррух Гаибов, штурман - поручик Олег Карпов. Экипаж "Ильи Муромца" с самого начала войны оказался на Западном фронте: атаковал живую силу и технику противника, неоднократно вступал в бой с немецкими летчиками.

За проявленный героизм и мужество все четыре члена экипажа были награждены орденами Св. Станислава 3-й и 2-й степеней и Св. Анны 4-й и

2-й степеней. В сентябре 1916 года во время наступления русской армии экипаж "Ильи Муромца" прикрывал войска. Над Неманом на них напали четыре немецких самолета. В этом неравном бою экипаж "Ильи Муромца" сбил три самолета, но были сбиты и сами русские летчики. Ф.М. Гаибов,   которому было всего 25 лет, и его три товарища погибли. Посмертно они были награждены орденом Св. Георгия 4-й степени. [1,7].

17 сентября 1914 года старейший из здравствовавших кавалеров ордена Св. Георгия 4-й степени, полковник Керим Бек Новрузов (1838-?), был назначен командиром Роты Дворцовых Гренадер - самого близкого к императору воинского соединения. Рота была сформирована 2 октября 1827 года для несения почетного караула в Зимнем дворце. В нее отбирались лучшие, заслуженные солдаты гвардейских полков, причем они обязательно должны были быть участниками сражений и иметь награды. Офицеров Роты обычно подбирал сам император из числа гвардейских и армейских офицеров, которых знал лично. Штат Роты Дворцовых Гренадер состоял из 145 чинов, в том числе 1 командир (полковник), 3 обер-офицера, 1 фельдфебель, 10 унтер-офицеров, 56 гренадеров 1-й статьи и 66 гренадеров 2-й статьи, 3 барабанщика, 2 флейтщика, 1 письмоводитель и 2 писаря. Рота Дворцовых Гренадер просуществовала вплоть до лета 1917 года, и одним из последних ее командиров был азербайджанец Керим Бек Новрузов [1].

Из приведенных выше далеко неполных данных можно сделать вывод, что азербайджанцы в XIX - начале XX веков вносили ощутимый вклад в

повышение военного потенциала столицы и России в целом.

 

 

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

1. Исмаилов Э. Георгиевские кавалеры - азербайджанцы. М.: Герои отечества, 2005, 248 с.

2. Национальный состав Санкт-Петербурга по итогам Всероссийской переписи населения 2002 года // Диалог цивилизаций, 2004. №1. – С. 13.

3. Иманов Г. Санкт-Петербург - столица миролюбия и дружбы народов // Региональная жизнь (ежемесячник), 2004, август. – С. 1-2.

4. Кесаманлы Ф. Азербайджанцы в Санкт-Петербурге XIX Петербурга, 2007, № 3. – С. 65-68.

5. Мамедов Р. От Баку до Москвы. – Баку: «Ширваннешр», 1999. – С. 51-58.

6. Кесаманлы Ф. Исмаил-бек Куткашенский – русский генерал // За православие и самодержавие (газета), 2006, № 4 (58), декабрь. – С. 10.

7. Гусейнов А. Азербайджанцы в истории России. М.: Оверлей, 2006, 562 с.

8. Назирли Ш. Генералы Азербайджана (на азербайджанском языке). Баку: «Гянджлик», 1991, 208 с.

9. Иванов Р. Оборона Баязета: правда и ложь. – М: «Герои отечества», 2005, 224 с.

10. Иванов Р. Генерал-Адъютант Его Величества. Сказание о Гусейн-Хане Нахичеванском. М.: «Герои отечества», 2006, 368 с.

11. Брусилов А. Мои воспоминания. М.: «РОССПЭН», 2001, 464 с.

12. Мамедли Э. Последний есаул Конвоя Его Величества // Азерросс, 2004, №11 (51), ноябрь. – С. 16-17.

13. Каджар Ч. Каджары. Баку: «XXI УНЕ», 2001, 160 с.

14. Шихлинскин А.А. Мои воспоминания. – Баку: «АзФАН», 1944, 200 с.

15. Ларенко П. Страдные дни Порт-Артура. В двух частях. Хроника военных событий и жиз­ни в осажденной крепости с 26-го января 1904 г. по 9 января 1905 г. По дневнику мир­ного жителя и рассказам защитников крепости. – СПб.: Издание Артемьева, 1906. – ч. 1, 356 с. ч. 2, 357-818 с.

 

   АЛИ АГА ШИХЛИНСКИЙ – ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАТ РУССКОЙ АРМИИ

                                                       

                 Военное воспитание, образование, служба в русской артиллерии, доблестная боевая деятельность, вся жизнь Али Ага – это пример жизненного пути, по которому   должно следовать, чтобы быть достойным сыном своего Отечества, призванным к священному долгу защиты его чести и славы, свободы и независимости.

 

                                                                           Генерал Е.З. Барсуков, лауреат Сталинской премии, доктор военных наук, профессор

                                                                            

         В 2015 году исполняется 150 лет со дня рождения блистательного военачальника русской армии начала ХХ века, кавалера Золотой шашки с надписью «За храбрость», орденов: Св. Георгия 4-й степени, Св. Станислава и Св. Анны всех степеней, Св. Владимира 4-й, 3-й, 2-й степеней и французских орденов Почётного легиона     (офицерского и генеральского крестов), участника Китайского похода 1900-1903 годов, Русско-Японской и Первой мировой войн, героя порт-артурской эпопеи генерал-лейтенанта артиллерии Али Ага Гаджи Исмаил оглы Шихлинского (1865-1943), образ которого как беззаветно преданного Родине, талантливого, честного, храброго, бесстрашного офицера и генерала ярко воспроизведён писателем А.Н. Степановым в его исторических романах «Порт-Артур» и «Семья Звонарёвых». При подготовке настоящего историко-биографического очерка были использованы: воспоминания генерала [1], предисловие к ним, а также монография [2] и биографический очерк из книги [3], написанные на основе широкого использования архивных данных.

         Али Ага родился 23 апреля 1865 года в селе Казахлы Казахского уезда Елизаветпольской губернии в многодетной семье и был одиннадцатым ребёнком в семье.

         Его   отец, малоземельный помещик Гаджи Исмаил Ага Али Казак оглы Шихлинский, происходил из героического рода, ведущего свое начало с 1537 года. Он был грамотным, но русского языка не знал.

           Его мать, Шах-Емен-Ханым, урождённая Гаибова, со стороны своей матери была родной внучкой знаменитого азербайджанского поэта ХУ111 века Видади.

           Его старший брат, который был старше Али Аги на 25 лет, был отправлен в царский конвой. Деньги, получаемые от отца, он тратил не на увеселения, как другие конвойцы, а на учение. Он нанял себе учителя и изучил русский язык; через три года сдал офицерские   экзамены и был выпущен корнетом кавалерии.

Второй его брат, который был старше на 22 года Али Аги, говорил по-русски с грехом пополам. Остальные братья умерли в детстве.

Когда Али Ага подрос, у его отца уже выработался более широкий кругозор и он решил дать Али Аге европейское образование и обязательно военное. С этой целью он в ноябре 1875 года отправил10-летнего Али Агу в Тифлис к двоюродному дяде по матери Мирзе Гусейну Гаибову, сыгравшему большую роль в дальнейшем воспитании и обучении А.Шихлинского.

М.Г. Гаибов был муфтием мусульман Закавказья и высокообразованным человеком своего времени; он в совершенстве владел русским, персидским и арабским языками, был одним из видных просветителей азербайджанского народа. Русским языком овладеть ему помог его друг будущий генерал от инфантерии кавалер ордена Св. Георгия 4- степени Николай Григорьевич Столетов (1834-1912), который сам с помощью Мирзы Гусейна овладел в совершенстве азербайджанским языком.

Так как Али Ага восемь лет находился на попечении дяди, он испытал большое его влияние. В прекрасном знании родного, русского языков и их литератур, в знании персидского, арабского языков во многом был обязан Мирзе Гусейну.

В Тифлисе Али Ага 17 ноября 1875 года поступил в частную гимназию, программу которой, рассчитанную на два года, одолел и освоил за семь месяцев. Окончив с похвальным листом частную гимназию, он в августе 1876 года поступил в первый класс военной гимназии, которую, уже переименованную в кадетский корпус, окончил в 1883 году, имея по всем предметам и по поведению полный бал – 12 (в военных учебных заведениях в то время была 12-бальная система отметок).

Первого сентября того же года Али Ага поступил в Михайловское артиллерийское училище в Петербурге, куда собирались «сливки» из всех кадетских корпусов. И здесь, даже втянувшись в столичную жизнь с её театрами, концертами и другими развлечениями, Али Ага все годы обучения оставался по успехам в первой тройке.

Окончил училище Али Ага в 1886 году одним из лучших и за успехи в науках получил денежную премию, а за отличную состязательную езду именные золотые часы. Был произведён в подпоручики и назначен на службу в 39-ю артиллерийскую бригаду, расположенную на Кавказе в городе Александрополе (ныне Гюмри Армянской республики).

Забегая вперёд, можно сказать, что и вся его служба, как и учёба, от начала до конца протекала под знаком «отлично». Пробелом можно считать только то, что он не окончил академию. Тем не менее, уровень его теоретической и практической подготовки на всём протяжении службы был всегда настолько высок, что его назначали на должности, которые могли занимать только выпускники академий. Его ещё при жизни прозвали «богом артиллерии».

В 39-й бригаде его в первый же год службы назначили преподавателем учебной команды и он в течение пяти лет каждый год выпускал отлично подготовленных к фейерверкскому званию (унтер-офицерское звание в артиллерии русской армии). В дальнейшем он ещё пять лет заведовал этой командой. Отличная служба в 39-й бригаде А. Шихлинского была отмечена двумя наградами – орденами Св. Станислава и Св. Анны 3-й степени.

В первой половине 1900 года Али Ага (к этому времени он имел чин капитана) был назначен старшим офицером батареи в Забайкальский артиллерийский дивизион, квартировавшийся в Нерчинске. В Нерчинск он приехал в мае, а в июне был объявлен поход в Маньчжурию. За отличие в боях с китайцами Али Ага был награждён орденом Св. Станислава 2-й степени. В Нерчинск дивизион возвратился в апреле 1903 года, а 26 января 1904 года началась Русско-японская война. В этой войне Али Ага участвовал в обороне Порт-Артура.

После сдачи Стесселем крепости Порт-Артур японцы предложили отпустить офицеров на родину при условии, если они дадут подписку больше не участвовать в войне. Генерал С.С. Мехмандаров, который был противников сдачи японцам Порт-Артура, отказался дать такую подписку. Тяжелораненый в ногу А.А. Шихлинский, находящийся в сводном Порт-Артурском госпитале, также не соглашался дать подписку, считая это унизительным для русского офицера. Он готов был разделить участь солдат и оказаться в числе пленных. Но ему посчастливилось тем, что лечащий врач госпиталя включил его в список негодных к военной службе. Японцы согласились с таким диагнозом и поэтому отпустили в Россию без подписки.

Дорога домой лежала по нескольким морям и длилась долго. Из Порт-Артура выехали 7 марта, а в Одессу прибыли 11 мая 1905 года. Рана его почти зажила ещё в Индийском океане. И в конце апреля сняли повязку, но он всё же хромал и ходил, опираясь на палку.

 

 

Русско-японская война и оборона Порт-Артура явились условием, благоприятствовавшим интенсивному раскрытию   способностей и моральных качеств       А.А. Шихлинского. Именно при обороне Порт-Артура проявились такие его качества, как чрезвычайная храбрость и мужество, патриотизм и интернационализм, а также выдающиеся способности в области военного искусства и военной науки.

Благодаря этим качествам А.А. Шихлинский выдвинулся в ряды наиболее известных героев русско-японской войны и особенно порт-артурской эпопеи.

Образ Али Аги Шихлинского как героя обороны Порт-Артура, беззаветно преданного Родине, храброго, честного и бесстрашного офицера очень ярко изображён в историческом романе А.Н. Степанова «Порт-Артур».

«Я всегда с гордостью вспоминаю, что был участником порт-артурской эпопеи» - писал генерал впоследствии.

За участие в Русско-японской войне Али Ага получил пять наград: орден Св. Анны 4-й степени с надписью на шашке «За храбрость», золотые мечи к имеющемуся у него ордену Св. Анны 2-й степени, полученному им в мирное время, орден Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Золотое оружие с надписью «За храбрость», орден Св. Георгия 4-й степени – мечту русских офицеров того времени и был произведен в подполковники.

В конце мая он поехал в Петербург и обратился к генерал-инспектору артиллерии великому князю Сергею Михайловичу с просьбой отправить его в маньчжурскую армию. Получив отказ, попросился в 15-ю артиллерийскую бригаду, которая стояла в Одессе.

В 15-й бригаде он был зачислен во второй дивизион, который готовился к отправке в Маньчжурию. Но до отправки этого дивизиона на театр военных действий было заключено с Японией перемирие. И в действующую армию Шихлинский не попал. Тогда он взял шестимесячный отпуск. Первые два месяца провёл в Ессентуках на лечении желудка, а остальные 4 месяца собирался провести на родине. Однако в октябре, когда он был в Тифлисе, раненая нога снова разболелась. В результате он оказался в Царском Селе в больнице, оборудованной на личные средства великой княгини Елизаветы Фёдоровны. Там было прекрасное лечение и содержание. Сам А.А. Шихлинский об этом времени писал:

«Тем временем настало 26 - ноября - день праздника ордена Георгия Победоносца. В этот день император объявил малый приём в Царскосельском дворце, на который были приглашены все георгиевские кавалеры. Представился ему и я, имея на правой ноге изящный лакированный сапог, а на левой – синий суконный сапожок, доходящий до половины голени. Нам был подан великолепный завтрак, который подавали каждый год в Георгиевский праздник с одним и тем же меню. Большого приёма, который обыкновенно бывает в Большом дворце и сопровождается днём завтраком, вечером обедом, в этом году не состоялось, так как война ещё не была ликвидирована».      

В день ордена Святого Великомученика Победоносца Георгия А.А. Шихлинский был утверждён в чине подполковника, а 1 февраля 1906 года по его просьбе он был направлен в переменный состав Офицерской артиллерийской школы в Царском Селе, которая сыграла исключительную роль в его необычайно плодотворной военно-педагогической, научной и организационной деятельности.

В августе 1906 года А. Шихлинский с отличием окончил Офицерскую артиллерийскую школу и был откомандирован к месту прежней службы. Однако вскоре его приглашают в эту же школу в качестве преподавателя, куда он и отправляется 22 января 1907 года.

Одно это назначение прекрасно свидетельствует о том, что А.И. Шихлинский кроме большого опыта обладал незаурядным умом, блестящими знаниями и необычайными способностями. В связи с написанным здесь я счёл возможным привести здесь фрагмент из предисловия к книге Али Аги Шихлинского «Мои воспоминания», написанного лауреатом Сталинской премии, доктором военных наук, профессором Е.З. Барсуковым,

«Как выдающийся, опытный, строевой и боевой артиллерист, обладающий обширными знаниями военного дела, Али Ага был в течение ряда лет руководителем, а два года перед откомандированием на фронт мировой войны (1915 г.) помощником начальника Офицерской артиллерийской школы. Надо учесть, что по закону на эти должности назначались только штаб-офицеры (подполковники и полковники), окончившие Артиллерийскую академию и командовавшие не менее года батареей, тогда как Али Ага академию не проходил и батареей не командовал. В течение 1905-1914 гг. генерал-инспектор артиллерии ежегодно командировал меня в Офицерскую артиллерийскую школу для преподавания тактики и руководства групповыми практическими стрельбами в тактическом отношении, и потому я хорошо знаю и могу засвидетельствовать, что Али Ага Шихлинский был самым выдающимся, талантливейшим из всех штатных руководителей школы, получивших высшее академическое артиллерийское образование».

 

 

26 ноября 1908 года, день празднования ордена Святого Георгия, - ровно через три года после производства в подполковники, - А.А. Шихлинский был произведён в полковники. Случай довольно редкий в мирное время для русской армии. А 14 апреля 1913 года – через четыре года был произведён в генерал-майоры – в изъятие из установленных правил, согласно которым обычно срок пребывания в чине полковника составлял 10 лет и, лишь в очень редких случаях, выдающихся полковников производили в генерал-майоры через 6-8 лет.

Осенью 1909 года в личной жизни А.А. Шихлинского произошла большая перемена.

27 октября, в возрасте 43 лет он женился на дочери своего родственника муфтия Закавказья Мирзы Гусейна Нигяр Ханум Гаибовой. Нигяр Ханум была высокообразованной женщиной. Она в 1889 году с отличием окончила Тифлисский девичий институт и хорошо владела русским, французским, арабским и персидским языками.

4 августа 1910 года А.А. Шихлинский был назначен командиром 1-го дивизиона 21-й артиллерийской бригады, расположенной во Владикавказе. И здесь он читал лекции по артиллерии на трёхнедельных штабных офицерских курсах, куда привлекались обычно штаб-офицеры всех частей корпуса – пехоты, кавалерии и артиллерии. Заслуги его в 21-й бригаде были высоко оценены. Заключение беспримерной аттестации, данной ему осенью 1911

года гласит: «… достоин выдвижения на должность вне очереди, во-первых, командиром артиллерийской бригады, во-вторых, командира пехотной бригады». В своих воспоминаниях он писал: «Хотя впоследствии я занимал очень высокие должности до командования армией в военное время включительно, но и до сих пор эта небывалая аттестация является предметом моей гордости».

30 января 1912 года А.А. Шихлинский вновь вернулся в Офицерскую артиллерийскую школу на должность старшего руководителя, а через год, 2 января 1913 года, его повышают в должности и назначают помощником начальника Офицерской школы. Такое назначение встретило большое одобрение со стороны крупнейших артиллеристов русской и зарубежной армий. Вот что пишет он об этом в своих воспоминаниях: «После моего назначения помощником начальника школы ко мне посыпались поздравления артиллеристов со всех концов России. Два поздравления, очень схожие между собой, я здесь приведу.

Профессор Академии Генерального штаба Незнамов прислал мне краткую телеграмму: «Поздравляю вас и русскую артиллерию». А начальник французской офицерской школы генерал Нолле прислал мне открытку такого содержания: «До меня дошло известие, что вы назначены вторым шефом русской артиллерийской школы. Я поздравляю с этим назначением русскую артиллерию».

Летом 1913 года школа в присутствии генерал-инспектора артиллерии великого князя Сергея Михайловича и гостей из французской армии в составе 17 генералов и офицеров во главе с начальником Французского генерального штаба генералом Жоффром показывает на полигоне   дивизионную стрельбу, показательную стрельбу для слушателей артиллерийской, стрелковой офицерских школ и слушателей военной академии. Французы хотели, чтобы им показали стрельбу гаубичной батареи, стрельбу с закрытой огневой позиции и стрельбу дивизиона, когда огнём управляет сам командир дивизиона. Все виды стрельбы были организованы и продемонстрированы французам генералом Шихлинским.

Французы были восхищены. А.А. Шихлинский был одним из двух генералов, награждённых французским командирским орденом Почётного легиона (генеральского креста), вручённого ему лично самим президентом Французской республики во время его визита в Петербург к царю Николаю 11 в 1914 году.

Чтобы у читателей сложилось вполне объективное мнение о герое очерка, приведу здесь достаточно большой фрагмент из его воспоминаний.

«В конце лагерного 1914 года для проверки работы школы приехала комиссия, во главе неё был генерал граф Баранцев, которого я ещё не встречал, но знал, что это человек высокой порядочности, знаток артиллерии, однако человек со странностями и неуживчивый. Особенно не уживался он с начальниками. <…>

Он явился к начальнику школы и показал свои полномочия. Тот ему сказал: «Хозяином положения здесь является Шихлинский, я вас прошу обратиться к нему».

Денщик мне доложил, что пришёл генерал, который меня ожидает в кабинете. Войдя туда, я увидел генерала, державшего в одной руке шапку, а в другой хлыст, без шашки, в кителе. Мы обменялись рукопожатием. Он продолжал пристально смотреть на меня. Я предложил ему сесть. Он не принял этого предложения. Разглядев меня вполне, он сказал: «Вас все хвалят, а мне мой жизненный опыт говорит, что когда человека все хвалят, то тут какая-то фальшь». <…>

Он ушёл. Со следующего дня начался показ. Баранцев постоянно что-то записывал в свою книжку и шептался с членами своей комиссии, но каждый раз на мой вопрос: «Что угодно вам сказать?» – отвечал: «Ничего».

Накануне его отъезда адъютант доложил мне по телефону, что граф Баранцев со всей комиссией хочет со мной попрощаться, причём он желает сделать это непременно на моей квартире. Он просил сообщить в котором часу я могу его принять. Я попросил комиссию прибыть ко мне к 4-м часам.

К четырём часам жена сервировала чай со всякими восточными сладостями. Приехал и генерал Гаитинов, извещённый мною о желании графа.

Пришёл граф Баранцев. Он был чрезвычайно любезен, познакомился с моей женой, поцеловал ей руку, а потом, обращаясь к генералу Гаитинову, сказал: «Теперь я убедился в том, что, имея такого помощника, можно быть спокойным».

На прощание он обратился к моей жене: «Разрешите обнять вашего мужа».

Она ответила: «Не только разрешаю, но и благодарю вас за тёплое к нему отношение».

«Граф, я очень боюсь, - сказал я ему, - что и вы теперь будете меня расхваливать на всех перекрёстках, оказав этим плохую услугу. Могут найтись большие, чем вы, скептики, которые скажут: ну и ловкач этот Шихлинский, даже графа Баранцева обошёл».

Он ещё раз взял меня за руку и сказал: « Не будьте таким злопамятным, это к вам не идёт».

Он меня обнял и трижды поцеловал.

И мы с ним расстались друзьями. Я его больше не встречал».

 

1 августа 1914 года Германия объявила войну России. Весь переменный состав и почти весь постоянный состав, за исключением небольшого административно-хозяйственного аппарата, были командированы в действующую армию. Занятия в Офицерской школе были прекращены.                          

Приказом начальника Главного артиллерийского управления от 26 августа 1914 года за № 83 А.А. Шихлинский был назначен исполняющим должность начальника Офицерской

артиллерийской школы. Однако 1 сентября того же

года его, как строевого генерала, имеющего большой боевой опыт и отличную военную подготовку приказом начальника того же управления направляют в распоряжение начальника Военного окружного артиллерийского управления Петроградского военного округа и назначают на должность начальника артиллерии города Петрограда, на случай высадки десанта немцев на Балтийском побережье.

Личный состав артиллерийской обороны Петрограда под руководством опытных офицеров во главе с генералом Шихлинским приступает к боевой подготовке. Для этой цели А.А. Шихлинским были организованы две школы во главе с бывшими руководителями крепостного отдела Офицерской артиллерийской школы полковниками Лукьяновым и Денекяном, где личный состав офицеров и солдат стали обучать стрельбе по новым правилам. Вскоре личный состав артиллерийской обороны столицы был готов к обороне.

Следует отметить, что для усиления обороны столицы, по инициативе Шихлинского была организована вокруг Петрограда противосамолётная оборона с     установкой 3-дюймовых скорострельных пушек образца 1900 года на особого вида платформах системы генерала Розенберга.

Шихлинский продолжал командовать одновременно и оставшейся частью Офицерской артиллерийской школы: в школе оставались хозяйственная часть и её важнейший отдел – полигон. Живя в Петрограде, он два раза в неделю выезжал в Царское Село для распоряжений по школе.

В опустевших помещениях учебной части казарм батарей жёны и другие члены семей командного состава Офицерской артиллерийской школы устроили больницу Красного Креста, исключительно для раненых и больных солдат. Возглавлял больницу дамский комитет школы, председательницей которого дамы выбрали Нигяр ханум Шихлинскую. Больница была названа «Больницей дамского комитета Офицерской артиллерийской школы», но обычно её называли «Больницей Шихлинской». Нигяр ханум постоянно бывала в лазарете, и помимо своих обязанностей председателя комитета, писала раненым солдатам письма к родным на русском языке, на языке казанских татар, казахском и др. Солдаты называли её не иначе как «мамаша», а так как и А.А. Шихлинский посещал эту больницу, его произвели в «папаши».  

За время службы в Офицерской школе А.А. Шихлинский сделал очень много ценных предложений, изобретений и в области теории стрельбы артиллерии. В частности, им изобретён треугольник для целеуказания в артиллерийской стрельбе, вошедший в артиллерийскую литературу под названием «Треугольник Шихлинского» и получил широкую известность не только в русской, но и во французской и в австрийской артиллерии. Он написал и издал инструкцию для организации артиллерийских манёвров в составе дивизиона; конспект лекций, читанных в Офицерской артиллерийской школе; статью «О стрельбе артиллерии через голову своих войск», опубликованную в журнале «Вестник Офицерской артиллерийской школы» (1912, №3).

Заслуги А.А. Шихлинского в период от русско-японской до первой мировой войны отмечены: двумя французскими орденами – офицерским и генеральским крестами ордена Почётного легиона, орденом Св. Владимира 3-й степени, чинами полковника и генерал-майора.

Во время Первой мировой войны А.А. Шихлинский не командовал частями. Но его быстрое продвижение по иерархической лестнице и то обстоятельство, что различные командиры высшего ранга старались перетянуть его к себе, свидетельствуют о том, что его работа на фронте признавалась полезной и получила положительную оценку.

В январе 1915 года по просьбе главнокомандующего Северо-Западным фронтом генерала Рузского А.А. Шихлинский был направлен в его распоряжение для руководства боевой подготовкой личного состава тяжёлой артиллерии.

23 мая 1915 года занял должность генерала для поручений по артиллерийской части при главнокомандующем армиями Северо-Западного фронта, а после разделения фронта на два в августе того же года остался на той же должности при главнокомандующем армиями Западного фронта.

В сентябре 1915 года по просьбе начальника штаба генерала Алексеева был командирован в штаб Верховного главнокомандующего, которым в это время был царь.

С 31 октября 1915 по 16 апреля 1916 года занимал должность генерала для поручений при Верховном главнокомандующем с правами начальника дивизии со штатной категорией генерал-лейтенанта. Занимая эту должность, он тесно сотрудничал с полевым инспектором артиллерии великим князем Сергеем Михайловичем и генералами его управления, особенно с Е.З. Барсуковым, которым был близко знаком по работе в Офицерской артиллерийской школе в Царском Селе.

С 16 апреля 1916 года исполнял должность инспектора артиллерии армий Западного фронта, а после присвоения ему 2 апреля 1917 года звания генерал-лейтенанта занял эту должность на законном основании.

 

 

10 сентября 1917 года приказом Верховного главнокомандующего за № 2098 был назначен командующим войсками 10-й армии Западного фронта, т.е. признан был способным и достойным к занятию высокой должности не только в артиллерии, но и по линии общевойскового высшего командования.    

Как мы видим А.А. Шихлинский, имея звание генерал-майора, занимал должности, соответствующие званиям генерал-лейтенанта и полного генерала (генерала от артиллерии и генерала от инфантерии). И на всех должностях он пользовался абсолютным доверием и большим уважением своих начальников. Для примера приведу три фрагмента из его воспоминаний.

Первый фрагмент относится ко времени его службы на Северо-Западном фронте, главнокомандующим которого был генерал Рузский.

«17 января я уже выехал в Седлец, где находился штаб Северо-Западного фронта. Не только Рузский и Бонч-Бруевич, но и начальник штаба Гулевич встретили меня радостно.

Для характеристики отношения ко мне начальника штаба приведу один случай. Полковник Генерального штаба Хвощинский подал ему длинную телеграмму с распоряжением по артиллерийской части.

Гулевич спросил: «Кто эту телеграмму составил?» Ему доложили, что генерал Шихлинский. Он тогда прикрыл рукою текст там, где оставлено место для его подписи, написал «Гулевич». Затем, улыбаясь, сказал: «Если телеграмму написал Али Ага, то её можно подписал, не читая.    

Хвощинский хотел убрать телеграмму, но Гулевич, задержав её, добавил: «Постойте, этим я выразил доверие к Али Ага, но всё-таки я должен знать, что именно пописал»

Следующие два фрагмента связаны со службой на Западном фронте, главнокомандующим   которого был генерал Эверт.

1. «Вскоре после моего прибытия в штаб фронта главнокомандующий вместе со мною и генералом-квартирмейстером штаба выехал в 10-ю армию. В штабе 10-й армии были собраны начальники штабов и инспектора артиллерии 1-й, 4-й, 10-й армий, командиры корпусов, инспекторы артиллерии корпусов, начальники штабов корпусов, начальник дивизий и их

начальники штабов, входящие в состав указанных армий. Приготовлен был длинный стол, занимающий всю длину огромного зала. Главнокомандующий сидел посредине стола. Я как младший из всех присутствующих генералов, впервые появившихся в их среде, встал в сторонке. Командующий 4-й армией генерал от инфантерии Рагоза хотел сесть на свободный стул около главнокомандующего, но главнокомандующий сказал:

«Александр Францевич, потрудитесь обойти стол и сесть напротив меня, это – место инспектора артиллерии армии фронта».

Позвав меня, он сказал:

«Али Ага, займите свое место.

Я подошёл и сел. Это произвело на всех собравшихся большое впечатление».

2. «Следующей моей работой явилась инструкция для ведения заградительного огня. Я разработал обстоятельную инструкцию, обоснованную на тактических требованиях, и представил главнокомандующему. Он пригласил в свой кабинет начальника штаба и генерал-квартирмейстера и предложил мне при них прочитать эту инструкцию. По окончании чтения, он обратился к обоим присутствующим генералам, которые также как и он, окончили академию, и сказал:

«Да, мало быть учёным, надо быть с головой».

Я опять вспомнил своё молодое заносчивое выражение, - я и без академии найду своё место в жизни – и подумал, что теперь, действительно, я его нашёл.

Однажды утром мне подали аттестацию на всех артиллерийских генералов и полковников, занимавших генеральские должности. В этих аттестациях последняя часть была озаглавлена: «Заключение инспектора артиллерии фронта», а самую аттестацию давали начальники дивизий, командиры корпусов и командующие армиями. Я обратил внимание на то, что среди артиллеристов ест такие, которых можно было выдвинуть на должности начальников пехотных дивизий и даже на должности командиров корпусов, но войсковые начальники их выдвинули только по артиллерийской линии.

За обедом я спросил главнокомандующего, имею ли я право давать артиллерийским генералам аттестацию на командование пехотной дивизией или не имею. Он ответил: «Не имеете право, но я вас прошу указать всех артиллерийских генералов, достойных занять должности начальников дивизий, так как знаю, что вы отлично понимаете, что быть отличным артиллеристом – это не значит быть хорошим начальником и пехотной дивизии. Помимо того, вы настолько хорошо относитесь к службе вообще, что не будете пристрастным к своим товарищам по оружию».

 

 

За этим столом сидели штабные и прикомандированные генералы. Все они меня оглядели.

Эти факты я привожу для того, чтобы, как мною было обещано вначале, не оказаться пустым самохвалом, так как я помню азербайджанскую пословицу: «если ты хорош – не говори сам об этом, а пусть говорят другие». Вот я мнения других и привожу».                  

Командовать армией А.А. Шихлинскому пришлось недолго. Стали давать о себе знать раны, полученные ещё при обороне Порт-Артура, и постоянная напряжённая работа его на фронтах Первой мировой войны. Здоровье его было сильно подорвано. Убедившись в том, что не может «исполнять обязанности по совести», он подал прошение об увольнении в резерв на Кавказ для лечения болезни. 14 ноября 1917 года приказом по Западному фронту №2268 он был уволен по болезни в резерв Кавказского военного округа. 15 ноября в вагоне, выделенном ему революционным комитетом армии, он выехал на Кавказ для лечения.

В период 1-й мировой войны А.А. Шихлинский руководил созданием тяжелых артиллерийских дивизионов и бригад и принимал непосредственное участие в артиллерийской части операций по прорыву германских позиций в июне 1916 года в районе Крево, Богушинского и Попелевичинского лесов, а также июльской операции 1917 года на Виленском направлении.

Заслуги А.А. Шихлинского в 1-й мировой войне были отмечены орденами Св. Станислава 1-й степени, Св. Анны 1-й степени с мечами, Св. Владимира 2-й степени с мечами и чином генерал-лейтенанта.

В правительстве Азербайджанской демократической республики А.А. Шихлинский был помощником (заместителем) военного министра с 29 декабря 1918 года и до захвата Азербайджана большевиками 28 апреля 1920 года.

Приказом председателя Совета Министров Азербайджанской Республики от 29 июня 1919 года за № 29 за отличия по службе А.А. Шихлинский был произведён в генералы от артиллерии.

В начале августа 1920 года после кратковременного ареста, он был командирован в Москву, где участвовал в работе Управления артиллерии РККА, Уставной артиллерийской комиссии, преподавал в Высшей артиллерийской школе командного состава РККА. 18 июля 1921 года Шихлинского отозвали в Баку распоряжение Народного Комиссара по Военным Морским делам. Здесь он был назначен заместителем начальника Военной школы комсостава и преподавал в этой школе. В 1926 году им был издан «Краткий русско-тюркский (азербайджанский) военный словарь» в объёме 280 страниц.

В 1929 году по состоянию здоровья (резкое ухудшение слуха и зрения) А.А. Шихлинский был уволен из рядов РККА с персональной пенсией. Выйдя в отставку, он продолжал творческую деятельность. В частности, подготовил книгу «Мои воспоминания», которая была издана в 1944 году уже после его смерти и получила высокую оценку со стороны многочисленных читателей, а также известных военных и гражданских историков. Более того, большой фрагмент из этой книги под заглавием «На западном фронте летом 1916 года» был воспроизведён на страницах 543-548 издания [4].

Яркий образ А.А. Шихлинского, жизнь и деятельность которого символизирует историческую дружбу русского и азербайджанского народов, был и остаётся примером беззаветного служения народу и неиссякаемым источником патриотических чувств многих поколений. Он имел полное право писать в своих воспоминаниях: «Я оглядываюсь на своё прошлое со спокойной совестью и смело смотрю в глаза своих современников»[1, c.185].

Умер Али Ага Шихлинский 18 августа 1943 года в Баку и там же похоронен.

                                                  

                                                          

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

 

1. Шихлинский А.А. Мои воспоминания. – Баку: изд-во АзФАН, 1944. – 200 с.

2. Ибрагимов С.Д. Генерал Али Ага Шихлинский (Жизнь и деятельность). –Баку: Азгосиздат, 1975. – 140 с.

3. Исмаилов Э.Э. Георгиевские кавалеры – Азербайджанцы. – М.: изд-во «Герои отечества», 2005. – С. 144-158.

4. Первая мировая война / Сост. С.Н. Семанов. – М.: Молодая гвардия, 1989. – 608 с.

 

 

ГУСЕЙН ХАН НАХЧИЧЕВАНСКИЙ - ГЕНЕРАЛ РУССКОЙ АРМИИ В ТРЕТЬЕМ ПОКОЛЕНИИ

 

Генерал от кавалерии Хан-Гусейн Нахичеванский

                                                     являлся единственным   генерал-адъютантом – мусульманином в регулярной Армии Императорской России не

                                                       только при царствовании Императора Николая Александровича, но и со времён Петра Первого.

Но следует ли вообще подчёркивать вероисповедание  

Гусейн-хана? По всей своей нравственной сути, образо-

ванности и культуре, по его поступкам, - не изменяя сво-

ей вере, Гусейн- хан был русским мусульманином, ярким

представителем российского дворянства, офицерства и

                                   генералитета, гордостью российской нации.

                                                                                  

                                                                                

Профессор Р.Н. Иванов [1, с. 202 ].        

 

 

       Из литературы, появившейся после распада СССР, стало известно, что в 19-ом – начале 20-го веков   в Русской армии   служило несколько десятков   генералов азербайджанского происхождения. Были среди них и представители одного и того же рода: братья, отец и сын или сыновья, дядя и племянник и даже отец, сыновья и внук. Примерами могут служить потомки персидского принца Бахмана Мирзы Каджара: сыновья генерал-майоры флигель-адъютант Риза Кули Мирза, кавалер золотого оружия с надписью «За храбрость» Эмир Кязым Мирза и кавалер Георгиевского оружия Аманулла Мирза Каджары, внук генерал-майор Акпер Мирза Риза Кули Мирза оглы, правнук генерал-майор кавалер ордена Св. Георгия 4-й степени Фейзулла Мирза Шафихан Мирза оглы Каджар; потомки последнего Бакинского хана Мирзы Мухаммеда II: сыновья генерал-майор Абдулла ага и генерал-лейтенант кавалер ордена Св. Георгия 4-степени и Золотого оружия с надписью «За храбрость» Джафаркули ага Бакихановы, внук генерал-майор Гасан ага Джафаркули ага оглы Бакиханов и, конечно, герои нашего очерка – генерал-майор: Эксан-хан Келбалы хан оглы Нахичеванский, его сыновья генерал от кавалерии кавалер ордена Св. Георгия 4-й степени Исмаил-хан, генерал-майор кавалер ордена Св. Георгия 4-й степени и Золотой сабли, украшенной алмазами, с надписью «За храбрость» Келбалы-хан и внук генерал-адъютант, генерал от кавалерии кавалер орденов Георгия 3-й и 4-й степеней и Золотого оружия с надписью «За храбрость» Гусейн-хан Келбалы-хан оглы. Все названные генералы, как видно из их наград, были не только боевыми, но и храбрыми генералами.

Имена Георгиевских кавалеров – братьев по оружию Келбалы-хана Нахичеванского и его старшего брата Исмаил-хана Нахичеванского, избавившего крепость Баязет в Русско-турецкой войне 1877-1878 годов от позора капитуляции, покоятся на настенных мраморных досках в главном храме русского оружия, Георгиевском зале Кремлёвского дворца.

На мраморной доске №23, относящейся к 1855 году, золотом высечено:

Калболай Ханъ – Эксанъ Ханъ Оглы

На мраморной доске №33, где указаны имена героев России 1877 года, высечено тоже золотом:

Исмаилъ Ханъ

 

 

 

Генерал-майор Эксан хан Келбалы-хан оглы

 

По Туркменчайскому мирному договору 6 (18) февраля 1828 года, завершившему 2-ю Русско-персидскую войну 1826-1828 годов, в состав Российской империи вошли Нахичеванское и Иреванское ханства Северного Азербайджана. Ханская власть была упразднена, а вместо бывших ханств были образованы две провинции – Нахичеванская и Эриванская. В отличие от Эриванской провинции, главой которой назначались русские военные чиновники, во главе Нахичеванской провинции был поставлен представитель Нахичеванского ханского рода Кенгерли – Эксан хан (ок. 1791 – 1847).

Эксан хан был сыном правителя Нахичеванского ханства Келбалы хана (? – 1823), который за прорусскую ориентацию был ослеплён в 1797 году жестоким шахом Персии Ага Магомед ханом на один глаз и шесть лет просидел в Тегеранском каземате. После восшествия на Персидский престол Фатали шаха он проживал в Иреванском ханстве. Аббас Мирза назначил Келбалы хана правителем Нахичеванского ханства. Однако он из-за нежелания служить персидскому шаху, под предлогом совершения паломничества в Мекку, поставил на свое место сына – Эксан хана.

Сторонник России в её войне с Персией 1826 – 1828 годов, Эксан хан ещё в 1827 году был произведён в полковники. В русско-турецкой войне 1828-1929 годов азербайджанское воинское формирование под командованием полковника Эхсан-хана, называемое тогда Кенгерлинской конницей, принимала активное участие. За проявленную доблесть коннице, по грамоте императора Николая I от 26 октября 1830 года было пожаловано почётное знамя, на зелёном полотнище которого был изображен Государственный герб и вензель Николая I.

Во время путешествия императора Николая I по Кавказу в 1837 году и проведённого смотра коннице Кенгерли, которую император назвал «бесподобной», Эхсан-хан 5 октября 1837 года был произведён в чин генерал-майора. Старший сын Эксан хана – Исмаил-хан во время поездки Николая 1 находился « в конвое Его Величества», а в 1839 году был зачислен на службу в Закавказский конно-мусульманский полк в Варшаве. Младший сын – Келбалы-хан был определён в Пажеский Его Величества корпус.

В 1840 году Эксан хан отказался от власти наиба (правителя), сохранив за собой только звание атамана войска Кенгерли.

Со второй половины XIX века потомки генерал-майора-майора Эксан хана носили фамилию Нахичеванских. Из этого рода вышел целый ряд военачальников и военных деятелей, как Российской империи, Азербайджанской Демократической Республики 1918-1920 годов и Персии, так и советского государства.

 

Генерал от кавалерии Исмаил хан Нахичеванский

 

Родился 5 января 1819 года. Происходит из ханов Нахичеванских. Получил общее образование в Тифлисской дворянской гимназии, а военное - во время службы.

В службу вступил наибом в Кавказский конно-мусульманский полк – 1 мая 1839 года. За отличие в службе за короткий срок времени Исмаил хану были последовательно присвоены офицерские звания: прапорщика (1840), поручика (1841) и штабс-капитана (1844). С марта 1845 был назначен состоять при Отдельном Кавказском Корпусе. После смерти отца – Эксан хана 31 июля 1847 года Высочайшим повелением состоящий по кавалерии штабс-капитан Исмаил хан был

назначен начальником Кенгерлинского племени (войска). Учитывая заслуги покойного отца генерал-майора Эксан хана, 23 августа 1848 года император Николай I Всемилостивейше повелел производить штабс-капитану Исмаил хану пожизненный пенсион 250 рублей в год.

В феврале 1853 года за отличие по службе был произведён в капитаны, в июле после упразднения Кенгерлинского войска назначен состоять при Отдельном Каквказском Корпусе, а в ноябре – начальником бекской дружины, состоящей в Эриванском отряде.

Участник Восточной (Крымской) войны 1853-1856 годов. За отличие в сражении против турок переведён в лейб-гвардии Казачий полк ротмистром (1855). За отличие по службе – в полковники (1860).

Участвовал в Русско-турецкой войне 1877-1878 годов в составе войск Эриванского отряда, в том числе 14 апреля 1877 года при переходе границы отрядом под начальством генерал-лейтенанта Тергукасова у Чингильского перевала, 18 апреля 1877 года при занятии крепости Баязет. Особо отличился Исмаил хан в этой войне в «славном баязетском сидении», когда, после гибели полковника Пацевича, он, приняв команду над гарнизоном, своей беспримерной храбростью и твёрдостью поддерживал дух осаждённых воинов. Гарнизон геройски сопротивлялся в течение 23 дней, питаясь в последнее время одной кониной.

19 декабря 1877 года за боевые отличия в делах против турок Исмаил хан был произведён в генерал-майоры с зачислением по армейской кавалерии и с оставлением при Кавказской армии, а 31 декабря «За примерную храбрость и распорядительность, оказанные во время блокады крепости Баязета, в июне 1877 года», награждён орденом Св. Георгия 4-й степени [3].

В 1883 году Исмаил хан был удостоен чести представлять дворянство Эриванской губернии на коронации Императора Александра III. Во время приезда в Тифлис Государя Императора в1888 году, он был в составе депутации от дворян Эриванской губернии.

28 октября 1890 года за отличие в службе и по случаю 50-летней службы в офицерских чинах Исмаил хан был произведён в генерал-лейтенанты с оставлением в войсках Кавказского военного округа и по армейской кавалерии, с назначением состоять по армии и производством жалования по чину из усиленного оклада в 2034 рубля.

В начале 1895 года Исмаил хан был включён в состав депутации от Эриванской губернии на коронацию Государя Николая Александровича.

Высочайшим приказом по Военному ведомству от 18 августа 1908 года Исмаил хан был произведён в генералы от кавалерии и уволен со службы на заслуженный отдых с правом ношения генеральского мундира.

Исмаил хан   помимо того, что был кавалером ордена Св. Георгия 4-й степени был, награждён следующими орденами: Св. Станислава всех трёх степеней, Св. Анны 1-й степени, Св. Владимира 4-й, 3-й и 2-й степеней; и медалями: серебряной 1837 года за проезд Государя Императора по Кавказу, двумя светло бронзовыми   в память войн 1853 – 1856 и 1977 – 1878 годов и серебряную в память царствования Императора Александра III.    

Умер генерал Исмаил хан Эксан хан оглы Нахичеванский в 7 часов утра 10 февраля 1909 года на девяносто первом году в Нахичевани.

 

Генерал-майор Келбалы хан Нахичеванский

 

Родился в 1824 году. Воспитывался в Пажеском Его Величестве корпусе, но курса не окончил и по болезни вернулся на родину. Келбалы хан был первым азербайджанцем, проходившим обучение в Пажеском корпусе. В 1848 году он был назначен начальником Нахичеванской милиции (иррегулярного войска). 23 августа 1848 года император Николай I, принимая во внимание заслуги покойного Эксан хана, Всемилостивейшей повелел производить пожизненный пенсион Келбалы хану 250 рублей серебром.

В 1848 году участвовал в походах против горцев и 21 мая 1849 года ему был присвоен первый офицерский чин – прапорщик.

         14 апреля 1851 года был назначен младшим чиновником, а девять месяцев спустя 13 декабря – старшим чиновником особых поручений при Эриванском военном губернаторе.

         За отличие по службе приказом по иррегулярным войскам № 6 от 30 января 1853 года был произведён в подпоручики.

           С началом Восточной (Крымской) войны 25 октября 1853 года Келбалы хан назначен начальником вновь сформированных 3-х сотен милиции, 14 мая 1854 года – назначен начальником Бекской дружины, набранной из влиятельных азербайджанских семей. За отличие в делах с турками приказом по иррегулярным войскам № 65 от 4 декабря 1854 года был произведён в поручики.

         15 апреля 1855 года «За отличие в сражении с турками на Чингильских высотах, 17 июля 1854 г.», в ходе которого Келбали –хан, «командуя Эриванской Бекскою дружиною, при атаке неприятельской батареи, несмотря на убийственный картечный и ружейный огонь, в голове своей дружины бросился на батарею, собственноручно разрубил несколько турецких артиллеристов и взял с боя орудие», был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени [3].

После завершения Восточной войны 26 августа 1856 года Келбалы хан был переведён в гвардии Гусарский Его Величества полк поручиком и как офицер гвардии 22 сентября 1858 года назначен состоять при Кавказской армии.

За отличие по службе Келбалы хан 14 апреля 1859 года был произведён в штаб-ротмистры, 3 апреля 1860 года – в ротмистры, 19 апреля 1864 года – в полковники, 14 сентября 1874 года – в генерал-майоры.

Участник Русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Командовал конно-иррегулярной бригадой, 2-й сводной кавалерийской дивизией, 2-й бригадой 1-й Кавказской кавалерийской дивизии. «В награду отличного мужества храбрости, оказанных в деле с Турками под Деве-Бойну 23-го октября 1877 года» награждён Золотой, алмазами украшенной, саблей с надписью «За храбрость». Келбалы хан стал одним из двадцати девяти генералов, награждённых за Русско-турецкую войну 1877-1878 годов Золотым оружием, украшенным бриллиантами или алмазами [3].

За тридцать пять лет службы в русской армии Келбалы хан помимо ордена Св. Георгия 4-й степени, Золотой сабли, украшенной алмазами, c надписью «За храбрость», был награждён орденами: Св. Станислава 2-й степени с императорской короной (1871), Св. Владимира 4-й и 3-й степеней (1876, 1877), Св. Станислава 1-степени с мечами (1878) и Св. Анны 1-й степени с мечами (1879).

Генерал-майор Келбалы хан Эксан хан оглы умер в конце апреля 1883 года. Но он ушёл в мир иной не бесследно. Его дела, мысли и чувства продолжали жить и приумножаться в детях и внуках. У него осталось 4 сына и 4 дочери. Все сыновья стали офицерами Русской армии, а самый младший Гусейн хан (о нём речь ниже) – достиг высочайших вершин на военном олимпе Российской армии. Младшая дочь – Зарин-Тадж-беим – вышла замуж за генерала Максуда Алиханова – Аварского. Двое его внуков, сыновья Джафар-Кули хана – Келбалы хан и Джамшид хан – стали в Первую мировую войну кавалерами Георгиевского оружия.

Генерал от кавалерии Гусейн хан Нахичеванский

 

В предыдущих разделах мы познакомились с биографиями первых двух поколений генералов регулярной армии императорской России – Эксан хана и его сыновей Исмаил хана и Келбалы хана. В этом разделе мы рассмотрим биографию внука Эксан хана и сына Келбалы хана – Гусейн хана.

Гусейн хан родился 28 июля 1863 года в Санкт-Петербурге. Воспитывался в Пажеском Его Императорского Величества корпусе: 9 декабря 1873 года   он был зачислен в пажи к Высочайшему двору, 7 февраля 1877 года определён в Пажеский корпус интерном, 10 января 1883 года произведён в камер-пажи.

Пажеский корпус размещался в центре

Петербурга, в прекрасном здании на Садовой улице, близ Невского проспекта (сейчас там расположен Петербургское суворовское училище). В ту пору уровень преподавания и воспитания в Пажеском корпусе был достаточно высок. Образовательная программа отличалась разносторонностью и широтой: воспитанники изучали помимо, разумеется чисто военных учебных дисциплин, – математику, физику, географию, историю, естествознание, рисование, русский и иностранные языки. Преподаватели в корпусе выбирались из самых известных уважаемых. Нередко там читали свой курс профессора Петербургского университета и других высших учебных заведений, Требования к воспитанникам были довольно жёсткими, никакие послабления не делались, хотя воспитанники были отпрысками важных родителей. В корпусе не только обучали, но и воспитывали в самом точном смысле слова. В каждом классе имелся воспитатель, который внимательно следил за поведением и нравственностью воспитанника. Педагоги корпуса старались чутко наблюдать за юной личностью и подмечать характерные черты, склонности, пристрастия каждого.  

Пажеский корпус готовил своих питомцев для службы в гвардии. Но правила были строги, и те, кто успевал хуже, попадали в армейские части.

Учился Гусейн хан успешно. По окончании Пажеского корпуса по 1-му разряду он 12 августа 1883 года был произведён в корнеты в лейб-гвардии Конный полк, в списках которых числился всю жизнь. В Конном полку Гусейн хан прослужил 20 лет, занимая последовательно все должности, положенные для обер- и штаб офицеров: 30 августа 1884 года был произведён в подпоручики, 30 августа 1887 – в поручики, 17 апреля 1894 года – в штаб-ротмистры, 6 мая 1898 года – в ротмистры, 6 апреля 1903 года в полковники.

За первые двадцать лет службы Гусейн хан, как образцовый офицер, был награждён орденами: российскими – Св. Станислава 3-й степени (1894), Св. Анны 3-й степени (1899), Св. Станислава 2-й степени (1902), персидскими – Льва и Солнца 4-й (1890) и 2-й (1901) степеней, алмазную звезду к ордену Льва и Солнца 2-й степени (1904), офицерским крестом ордена Румынской звезды (1895), австрийским - Железной короны 3-й степени(1897), болгарскими – За военные заслуги 3-й степени и Св. Александра 3-й степени (1904) и медалями: серебряной медалью в память царствования императора Александра III (1896), серебряной медалью в память коронования императора Николая II (1896), тёмно-бронзовой медалью за участие в производстве первой всеобщей переписи населения Российской империи (1897).

В ночь с 26-го на 27-е января 1904 года японцы предательски напали на нашу эскадру, стоявшую на Порт-Артурском рейде, и взорвали несколько судов: были выведены из строя 2 лучших броненосца «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсер «Паллада». Так началась Русско-японская война 1904-1905 годов. Участие в ней гвардейских частей не планировалось. Но некоторые гвардейские офицеры с Высочайшего разрешения отправились на войну. Среди них был и Гусейн хан.

1 марта 1904 года он был командирован в распоряжение командующего Кавказского военного округа. 24 марта прибыл в г. Петровск – пункт формирования 2-го Дагестанского конного полка. 25 марта Гусейн хан был назначен командиром этого полка, который формировал в апреле того же года исключительно выходцами с Кавказа. С Дагестанским конным полком он участвовал в Русско-японской войне. С 25 декабря 1904 года по 20 февраля 1905 года, со 2 по 30 августа 1905 года и со 2 по 21 сентября 1905 года Гусейн хан временно командовал Кавказской конной бригадой (в составе Терско-Кубанского и 2-го Дагестанского конных полков). Эта боевая кампания принесла заслуженную славу полку и его командиру, удостоенному семи наград: ордена Св. Анны 2-й степени с мечами, ордена Св. Владимира 4-степени с мечами и бантом, Золотым оружием с надписью «За храбрость», мечами к ордену Св. Станислава 2-й степени, полученному в мирное время, орденом Св. Владимира 3-й степени с мечами..

Высочайшим приказом от 27 января 1907 года было утверждено пожалование Главнокомандующего всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, действовавшими против Японии, от 17 декабря 1905 года, по удостоению местной Георгиевской Думы, «за отличие при атаке полка позиций японцев у деревни Ландунгоу 14 января 1905 г.» ордена Св. Георгия 4-й степени командиру лейб-гвардии Конного полка флигель-адъютанту полковнику Гусейн хану Нахичеванскому за то, что «в бою 14 января 1905 года, будучи командиром 2-го Дагестанского конного полка, когда расстрелявшая все патроны 1-я Забайкальская казачья батарея была атакована японской пехотой, он, получив от генерал-адъютанта Мищенко приказание атаковать противника , зашёл с полком во фланг японцам и с двух вёрст бросился в атаку, чем заставил японскую пехоту прекратить атаку и бежать за закрытия, а затем, хотя японская батарея повернула орудия и сосредоточила весь огонь против дагестанцев, а японская пехота, заняв глинобитные стенки деревни, открыла тоже огонь против полка, он продолжал атаку, и только дойдя до непроходимого оврага в 300-400 шагах от батареи, вынужден был остановиться и отойти назад, причём полк отступил в порядке, вынеся убитых и раненых»[3, с. 165].         

 

 

По окончании русско-японской войны Гусейн хан был назначен командиром 44-го Нижегородского Драгунского Его Величества полка. В июле 1906 года его назначают флигель-адъютантом Его Императорского Величества и в том же году – командующим лейб-гвардии Конным полком. В 1907 году он был произведён в

генерал-майоры с утверждением в занимаемой должности и с зачислением в свиту Его Императорского величества. Так он оказался первым и единственным азербайджанцем, который командовал элитным полком русской императорской армии, ранее других ставшим гвардейским! Его шефами, за исключением Александра I, были царствующие особы дома Романовых от Анны Иоанновны до Николая II.

 

 

Местом дислокации лейб-гвардии Конного полка в Петербурге были Конногвардейские казармы, а полковым храмом – Благовещенский собор. Летом полк нёс службу в Красном Селе, полковую церковь устраивали в одной из столовых.

Накануне столетнего юбилея Фридланского боя, который стал для солдат и офицеров русской армии синонимом героизма и честно выполненного долга, предложил своим офицерам сбор личных средств на строительство по Стрельнинскому шоссе каменной церкви во имя Святой благоверной княгини Ольги в

память об этом событии. Предложение было воспринято полковым офицерским собранием с энтузиазмом. Инициативу Гусейн хана поддержали духовенство, император и его семья, которая внесла крупную сумму на строительство церкви.

Церемония закладки церкви состоялась 6 августа 1907 года, а освятили её 10 июля 1909 года за день до тезоименитства великой княжны Ольги Николаевны.              

Об одном ярком событии, связанном с буднями Гусейн хана и как нельзя хорошо характеризующем его взаимоотношения со своими подчинёнными, рассказано в книге [1]. Оно настолько волнующее и незабываемое, что мы решили здесь воспроизвести полностью описание этого эпизода, несмотря на его большой объём.

 

«С русским царём при желании можно было и повидаться

 

В период Русско-японской войны во вверенном Гуссейн-Хану 2-м Дагестанском Конном полку на почетной должности штандартным унтер-офицером пребывал старый горец Сурхай-Хан.

Почти вся его долгая жизнь прошла на службе России. За верную службу и ратные дела он получил множество наград и ушел со славой на заслуженный отдых. Когда с началом Русско-японской войны началось формирование 2-го Дагестанского полка, Сурхай-Хан решил пойти добровольцем на войну и воевать именно во 2-м Дагестанском полку. Тем более, согласно Положению о полку, заслуженных аксакалов разрешалось зачислять в полк, чтобы они своими прежними заслугами одухотворяли молодых всадников. Сурхай-Хану тогда уже было 84 года, но он дышал бодростью и гарцевал не хуже молодых.

Сурхай-Хан был зачислен в Полк и был там главным аксакалом. Кому, как не ему доверить святая святых полковой штандарт и другие реликвии отважных дел.

Выйдя на заслуженный отдых и безбедно проживая в своем солнечном Дагестане, в 1908 году старый аксакал вдруг решил поехать в Петербург и представиться самому Государю Императору Николаю Александровичу. Заслуженный ветеран Императорской армии полагал, что раз у него имеются видные заслуги перед Отечеством, то на встречу с Государем Императором он имеет полное право. К тому же, Сурхай-Хан хорошо помнил, что в далекой северной столице служит бывший его командир, уже генерал-майор Гуссейн-Хан Нахичеванский. И не просто служит, а занимает неимоверно большую должность при дворе самого Белого царя. О важности положения Гуссейн-Хана в Дагестане говаривали и то, что ему ничего не стоит познакомить своего однополчанина с Белым царем. По мнению старого аксакала, кто-кто, а Гуссейн-Хан должен не только помнить лично его, Сурхай-Хана, главного хранителя полковых штандартов Дагестанского полка, Гуссейн-Хан, наверняка, не забыл и о его многочисленных заслугах. Словом, Сурхай-Хан все больше убеждался в правильности своего решения. Еще раз вооружившись чувством собственного достоинства и категорически отвергая всякие советы никоим образом не ехать в такую даль, с полным убеждением в своей правоте, старый Сурхан-Хан направился туда, где в своем огромном и красивом каменном дворце живет Белый царь.

Преодолев большое расстояние, Сурхай-Хан прибыл в Петербург и немедленно отправился на поиск своего бывшего полкового командира Гуссейн-Хана Нахичеванского. К тому времени, Гуссейн-Хан уже был генерал-майором, состоял в Свите Его Величества и командовал лейб-гвардии Конным полком.

 

 

Конечно, генерал-майор Хан Нахичеванский был потрясен приездом старого аксакала, сразу понимая, что проделать такой длинный и долгий путь старик вынужден из-за каких-то важных дел. Могли же односельчане направить в Петербург заслуженного аксакала с какой-нибудь тяжбой. Мало ли что могло произойти в ауле, что побудило горцев искать правду в Северной столице у самого Белого царя. Но, к удивлению Гуссейн-Хана, не оказалось у Сурхай-Хана никаких дел и поручений от земляков. Тогда Гуссейн-Хан решил предложить своему однополчанину помощь в ознакомлении со столицей. Но Сурхай-Хан доложил своему бывшему командиру, что приехал в столицу не гулять, а лишь с одной целью – увидеть своего Белого царя. Просьб к Государю Императору, по словам горца, тоже никаких не было, но поскольку он в своей жизни уже имел счастье видеть трех императоров – Николая I, Александра II и Александра III, то на закате своей жизни намерен повидаться и с четвертым – Николаем II.

Озадаченный генерал Гуссейн-Хан Нахичеванский с присущей ему деликатностью пытался объяснить Сурхай-Хану, что Белый царь большой и очень занятый человек, у него все дни расписаны по минутам. Такую встречу организовать даже ему, командиру Конного полка и флигель-адъютанту Его Величества, который чуть ли каждый день видит Государя, дежурит у него во дворце, иногда даже разговаривает с ним, охраняет и сопровождает царя, вряд ли возможно.    

По своему положению флигель-адъютант, конечно, имеет право взять письмо у Сурхай-Хана для передачи Государю через соответствующего генерал-адъютанта, но старец стоял на своем, что у него нет просьбы для государя и не может быть никакого письма. Он, Сурхай-Хан желает только видеть своего царя и не более. До предела тактичный генерал Гуссейн-Хан продолжал толковать старому аксакалу, что в огромной многомиллионной России проживают многие тысячи заслуженных воинов, и каждый из них непременно хотел бы встретиться с императором или хотя бы увидеть его издали, но при своем уважении государя к Его верноподданным, служившим верой и правдой своему Отечеству, Он никак не может физически это осуществить, даже при самом большом желании.

Зря трудился генерал Гуссейн-Хан Нахичеванский, пытаясь всей душой вразумить старцу немыслимость такой встречи. Упрямый старик и слышать не желал убедительных аргументов бывшего командира. Он заявил Гуссейн-Хану, что все равно не откажется от своего намерения, и будет добиваться желанной встречи. Словом, Гуссейн-Хану ничего не оставалось, как изнутри и негласно помочь старому ветерану осуществить свою заветную мечту.

Конечно, как и требовал порядок того времени, Сурхай-Хану пришлось пройти длинную иерархию дворцовых чиновников и постучаться в многочисленные их двери, но к приятному удивлению и радости старика, двери, куда он стучался , радушно перед ним открывались и никто, в противоположность его несговорчивому командиру Гуссейн-Хану Нахичеванскому, не возражал. Невероятная, казалось бы, просьба старого бородатого горца находила всюду молчаливую поддержку.

Усилия Сурхай-Хана все же увенчались успехом, и он, наконец, достиг желанной двери. Настойчивого отставного унтер-офицера принял сам начальник Военно-походной Его Величества канцелярии генерал-лейтенант граф В.Н. Орлов. Эта последняя инстанция, до которой Сурхай-Хан добирался, как нетрудно догадаться, с помощью Гуссейн-Хана, оказалась решающей.  

Громадная и величавая фигура старого дагестанца с длинной и белой, как лунь, бородой, его необычное, но, благородное намерение увидеть Всероссийского Царя произвели на главного канцеляриста России генерала Владимира Николаевича Орлова ошеломляющее впечатление. Ему ничего не оставалось делать, как доложить Государю, что из далекого Дагестана в Петербург прибыл заслуженный аксакал специально, чтобы встретиться со своим Белым царем. Отказать старому воину, столь долго и настойчиво штурмовавшему государственный Олимп, Государь Император никак не мог. И старый отважный кавалерист Сурхай-Хан в унтер-офицерском мундире, увешанном сплошь боевыми наградами, как он и желал, был представлен Императору Николаю II.

Государь поздоровался со стариком за руку и беседовал с ним полных 10 минут. На прощание Николай II спросил Сурхай-Хана, чем же он, Государь Император, может быть полезен для старика и какие у него имеются Просьбы? Государь, видавший и перевидавший сотни разных приемов, был поражен услышанным.  

“Я видел Твоего прадеда, видел деда и видел отца. Сегодня Бог послал меня увидеть и Тебя. Пожалуйста, Государь, сделай мне подарок – покажи Наследника, а больше мне ничего не нужно“.

Государь велел привести Наследника, и когда он увидел Цесаревича Алексея, красивого мальчика с добрым взглядом, у горца возникло еще одно желание. Он попросил взять на руки Наследника, которому тогда еще не было четырех лет. И в этой просьбе Его Величество не мог отказать старцу. Взяв на руки Царевича Алексея, видавший и испытавший многое на своем долгом веку, седовласый воин не удержался и от счастья заплакал.

Прощаясь с Императором, Сурхай-Хан получил в дар портрет Государя Императора Николая II с дарственной Его рукой надписью. Более дорогого подарка для старого заслуженного воина и быть не могло»

В апреле 1909 года Гусейн хану было объявлено Высочайшее благоволение «за особые труды по пересмотру статута ордена Св. Георгия, а через год в декабре его наградили орденом Св. Станислава 1-й степени. 15 апреля 1911 года он был освобождён от командования лейб-гвардии Конным полком и назначен в распоряжение главнокомандующего войсками Гвардии и Петербургского военного округа генерал-адъютанта, генерала от кавалерии великого князя Николая Николаевича – младшего с оставлением в свите Е.И.В., списках лейб-гвардии Конного полка и с зачислением по гвардейской кавалерии. В апреле следующего 1912-го года Свиты Его Величества генерал-майор Г. Нахичеванский был назначен начальником 1-ой Отдельной кавалерийской бригады с оставлением в Свите Е.И.В.

1913-год для Гусейн-хана был дважды юбилейным – 30-летие службы в офицерских и генеральских чинах и 50-летия со дня рождения. Оба эти юбилея были отмечены Высочайшими наградами. В декабре 1913-го года он был награждён орденом Св. Анны 1-ой степени, а в январе 1914-го года – произведён в генерал-лейтенанты и назначен начальником 2-й кавалерийской дивизии.

С первых дней Первой войны Гусейн-хан – на переднем крае действующей армии, занимал должности командира дивизии и кавалерийских корпусов. Высоко ценили его организационную деятельность в войсках и боевые заслуги в этой войне такие овеянные славой русские генералы, как А. Брусилов, Е. Барсуков, М. Драгомиров, М. Алексеев, А. Шихлинский. Здесь мы приводим фрагмент из воспоминаний Генерала А. Шихлинского: «26-го ноября, в день праздника Георгия Победоносца, были большие торжества. Из всех частей армии и флота вызвали представителей – георгиевских кавалеров, офицеров и солдат. Таким образом, собралось огромное число приглашённых. После парада для всех приглашённых был устроен обед. <…>

Среди георгиевских кавалеров был один азербайджанец – ротмистр Нижегородского полка Теймур Новрузов, отличившийся в первом же столкновении с немцами, на второй день после объявления войны, когда наша конница под командой Гусейн хана Нахичеванского разбила немецкую конницу. В этом сражении Новрузов атаковал спешенную конницу немцев и захватил две тяжёлые пушки, за что и был награждён Георгиевским крестом» [7, с. 146].

Первая мировая война принесла Гусейн хану воинские звания генерал-адъютанта Е.И.В. и генерала от кавалерии, орден Святого Георгия третьей степени и другие награды. За тридцать шесть военной службы на благо России он был удостоен 20 российских наград и 9 иностранных орденов.

Гусейн-хан был среди немногих русских генералов, которые не признали февральский переворот 1917 года, т.е. не изменили присяге царю. Под его началом в разное время служили такие известные личности, как великие князья Михаил Александрович и Дмитрий Павлович, будущие генералы белой армии П.Н. Врангель, А.И. Деникин, А.М. Каледин, будущий гетман Украины генерал П.П. Скоропадский и президент Финляндии К.К. Маннергейм.    

Генерал от кавалерии Гусейн хан Келбалы оглы Нахичеванский в январе 1919 года в период красного террора был расстрелян в Петрограде и похоронен на кладбище Александро-Невской лавры [2].

 

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

 

1. Иванов Р.Н. Генерал-Адъютант Его Величества: Сказание о Гусейн хане Нахичеванском. – М.: «Герои отчества», 2006. – 3648 с.

2. Назирли Ш.А. Генералы Азербайджана. – Баку: «Гянджлик», 1991. – 268 с.

3. Исмаилов Э.Э. Георгиевские кавалеры – азербайджанцы. – М.: «Герои отечества», 2005. – 248 с.

4. Иванов Р.Н. Оборона Баязета: Правда и ложь. – М.: «Герои отечества», 2005. – 248 с.

5. Гусейнов А.А. Азербайджанцы в истории России. – М.: Оверлей, 2006. – 562 с.

6. Мамедли Э. Православный храм мусульманина // Диалог цивилизаций, 2004, №1. – С. 34-35.

7. Шихлинский А.А. Мои воспоминания. Баку: АзФАН, 1944. 200 с.

 

 

 

САМЕД БЕК МЕХМАНДАРОВ – ЧЕТЫРЕЖДЫ ГЕОРГИЕВСКИЙ КАВАЛЕР

 

                                                          Сражаясь в рядах 3-й армии Юго- Западного фронта

под командованием Мехмандарова, дивизия[1]

                                                               заслужила славу одной из лучших в русской армии. За бои 27-29 сентября 1914 г.

генерал Мехмандаров был награждён

орденом Св. Георгия 3-й ст. а за бои 9-10 октября  

1914 г. при   Ивангороде –   Георгиевским

                                       оружием, украшенным бриллиантами.

К.А. Залесский [1].

                                  

             Георгиевскими кавалерами в России называли офицеров, награждённых Императорским военным орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия (Св. Георгия), который был учреждён Екатериной П 26 ноября 1769 года и имел четыре степени, С 1 сентября 1869 года, когда отмечалось столетие ордена Св. Георгия, к ним были причислены и все награждённые Золотым оружием с надписью «За храбрость». По старшинству они были поставлены после кавалеров ордена Св. Георгия 4-степени. С 1913 года Золотое оружие с надписью «За храбрость» получило название Георгиевского оружия. Особенность названных наград состояла в том, что ими награждали только за личную храбрость, проявленную в бою.

               Орденом Св. Георгия 4-степени в период с 1843 по 1917 год было награждено девятнадцать азербайджанцев – офицеров и генералов русской армии. Из них трое стали и кавалерами ордена Св.Георгия 3-степени. Это генерал-майор Гайдаров Нейматулла бек Касим бек оглы (1827-1901), генерал от кавалерии Нахичеванский Гусейн хан Келбалы хан оглы (1863-1919) и герой нашего очерка генерал от артиллерии Мехмандаров Самед бек Садых бек оглы (1856-1931) – четырежды георгиевский кавалер. Он был награждён ещё Золотым оружием с надписью «За храбрость» и Георгиевским оружием, бриллиантами украшенным и всеми другими российскими орденами, кроме орденов Св. Анны 4- степени, Св. Владимира 1-степени и Св. Андрея Первозванного. Самед бек имел также медали: светло-бронзовые за покорение ханства Кокандского 1875-1876 гг., за походы в Средней Азии 1853-1895 гг., серебряную медаль в память царствования императора Александра III и серебряную медаль за поход в Китай 1900-1901 годов [2].

Биография генерала Мехмандарова поражает тем, что если проследить последовательность присуждения ему воинских званий и наград, то можно восстановить табель о рангах в русской артиллерии на начало XX века и систему иерархии российских орденов в порядке возрастания их старшинства (см. табл. 1 и 2).

Таблица 1

РОССИЙСКАЯ ТАБЕЛЬ О РАНГАХ ПО СОСТОЯНИЮ НА НАЧАЛО XX ВЕКА

 

Класс

чина

Армейская пехота

и артиллерия

Армейская

кавалерия

Дата

Присвоения

звания

I

Генерал-фельдмаршал

 

 

II

Генерал от инфантерии,

генерал от артиллерии

Генерал от кавалерии

22.03.1915

III

Генерал-лейтенант

Генерал-лейтенант

13.07.1907

IV

Генерал-майор

Генерал-майор

13.07.1904

V

 

 

 

VI

Полковник

Полковник

31.01.1901

VII

Подполковник

Подполковник

1.01.1898

VIII

Капитан

Капитан

16.12.1890

IX

Штабс-капитан

Штаб-ротмистр

29.11.1882

X

Поручик

Поручик

26.12.1877

XI

 

 

 

XII

Подпоручик

Подпоручик

26.12.1876

XIII

Прапорщик запаса

 

4.08.1875

 

Таблица 2

СИСТЕМА ИЕРАРХИИ РОССИЙСКИХ ОРДЕНОВ

 

 

Ордена

Российской империи в порядке убывания

старшинства

Класс

чина

Дата

награждения

1

Св. Андрея Первозванного (с бриллиантами и без)

 

 

2

Св. Екатерины[2]

 

 

3

Св. Владимира 1-й ст.

 

 

4

Св. Александра Невского (с бриллиантами и без)

 

15.10.1915

5

Белого Орла

III

9.04.1915

6

Св. Владимира 2-й ст.

IV

2.01.1915

7

Св. Анны 1-й ст. (с короной и без)

 

6.12.1911

8

Св. Станислава 1-й ст.

VI

4.01.1905

9

Св. Владимира 3-й ст.

 

1.05.1901

10

Св. Владимира 4-й ст.

VII

24.09.1899

11

Св. Анны 2-й ст. (с короной и без)

VIII

14.05.1896

12

Св. Станислава 2-й ст. (с короной и без)

 

21.05.1891

13

Св. Анны 3-й ст.

X

13.03.1881

14

Св. Станислава 3-й ст.

 

12.10.1876

15

Св. Анны 4-й ст.

 

 

 

Самед бек родился 16 октября 1856 года в городе Ленкорани Бакинской губернии в многодетной дворянской семье.

Отец его Мирза Садых бек Мехмандаров был человеком образованным. Об этом свидетельствует титул Мирза перед именем. (Удивительна многозначность слова «мирза» в азербайджанском языке: до имени помимо титула образованности оно может означать писарь, секретарь, учитель, а после имени – царевич, принц). В 1850-х годах он занимал должность Муганского пристава Ленкоранского уездного управления и имел чин губернского секретаря. В 1870-е годы достиг чина титулярного советника. Садых бек имел многочисленное потомство – девять сыновей, двое из которых умерли в детстве, и четыре дочери.

Старший брат Самед бека Али Наги бек (1843-1910) так же, как и отец, посвятил себя гражданской службе и на момент смерти был Ленкоранским городским старостой. Три других брата будущего генерала получили высшее образование в Петербурге.

Ибрагим бек (1852-1934) окончил в 1879 году Петербургскую медико-хирургическую академию. Работал врачом в Петербурге, Екатеринославе, Баку.

Баба бек (1855-1914) окончил юридический факультет Петербургского университета.

Исхаг бек (1859-1909) окончил Петербургский институт путей сообщения. Работал в Петербурге, Архангельске, на строительстве Закаспийской железной дороги (Красноводск-Ташкент).

Начальное образование Самед бек получил в Ленкорани, а среднее – в Баку. В 16 лет он отлично владел русским, турецким, персидским языками, знал немецкий. После окончания гимназии в 1873 году он против воли отца, желавшего видеть в нём в будущем обладателя гражданской профессии учителя, врача, или инженера, твёрдо решил навсегда посвятить свою жизнь военной карьере. И поэтому лишился материальной поддержки отца. Оставшись без материальной поддержки отца, Самед бек вынужден был навсегда покинуть родной дом и уехать в Петербург. Там дворянское происхождение, незаурядные способности и хорошее знание русского языка открыли ему двери Константиновского артиллерийского училища.

 

 

По окончании училища был произведён в прапорщики в 1-ю Туркенстанскую артиллерийскую бригаду, куда прибыл 12 сентября 1875 года и зачислен в 3-ю батарею.

С 24 ноября 1875 года по 3 февраля 1876 года Самед бек участвовал в походе в Кокандское ханство в составе отряда, командированного из Самарканда, для усмирения матчинских горцев. Командуя одним горным орудием: выступил из Самарканда в Пянджикент, оттуда 24-26 ноября 1875 года до Шабатки Баля; с 21 декабря 1975 года по 16 января 1876 года стоял в кишлаке Рарьзь; с 23 января по 3 февраля участвовал в движении от Польдарки до Самарканда. За труды и лишения, понесённые в походе против матчинских горцев, он был награждён орденом Св. Станислава 3-й степени (12.10.1876).

Следующие двадцать с лишним лет службы Самед бека прошли в сравнительно спокойной обстановке – без походов.

В декабре 1876 года он был произведён в подпоручики, а ещё через год в поручики. Дважды он был командирован в Петербург для поступления в военные академии: первый раз – 18 апреля 1879 года – в Михайловскую артиллерийскую академию, второй раз – 1 августа 1881 года – в Николаевскую академию генерального штаба. Оба раза командировки были безуспешными – не выдерживал экзамены.

Служба его в эти годы проходила во 2-й артиллерийской бригаде последовательно в 6-й и 5-й лёгкой батареях. Дважды – с 31 октября 1881 по 30 апреля 1882 года и с 1 февраля по 8 июля 1885 года – был членом бригадного суда.

В награду за отлично-усердную и ревностную службу в1881 году Самед бек был награждён орденом Св. Анны 3-й степени. В ноябре 1882 года ему было присвоено звание штабс-капитана.        

В июне 1885 года Самед бек был переведён в 38-ю артиллерийскую бригаду, дислоцированную в Кавказском военном округе, где последовательно служил в 6-й, 3-й, 4-й и 2-й батареях.

С 8 июля по 8 ноября 1887 года состоял временным членом Кавказского военно-окружного суда. Дважды – 30 августа 1890 года и 3 сентября 1891 года – выбирался членом комиссии по заведованию офицерским заёмным капиталом.

В декабре 1890 года был произведён в капитаны, а в мае 1891 года – награждён орденом Св. Станислава 2-й степени.

Согласно Высочайше утверждённой 8 марта 1894 года дислокации, 38-я артиллерийская бригада 30 сентября 1894 года была переведена из Кавказского округа в Варшавский военный округ. В Варшавском военном округе Самед бек последовательно служил во 2-й, 6-й и 3-й батареях 38 бригады. В разное время состоял членом бригадного суда, членом суда общества офицеров. С 25 февраля 1895 года по 22 марта 1896 года был председателем бригадного суда.

C 22 января по 1 июня 1896 года состоял временным членом Варшавского военно-окружного суда. Дважды – 5 октября 1896 года и 14 октября 1897 года – избирался членом суда общества офицеров бригады. 14 октября 1897 года был выбран членом распорядительного комитета офицерского собрания.

В мае 1896 года был награждён орденом Св. Анны 2-й степени.

1 января 1898 года был произведён в подполковники c назначением командиром 1-й батареи 3-го артиллерийского дивизиона.

17 апреля 1898 года 1-й батарея 3-го стрелкового артиллерийского дивизиона была перемещена в Забайкалье и переименована во 2-ю батарею (отдельного) Забайкальского артиллерийского дивизиона. Самед бек с батареей был прикомандирован к Забайкальскому артиллерийскому дивизиону. 23 августа 1898 года он прибыл к месту службы, а через два дня был назначен членом суда общества офицеров.

Со 2-го июля 1900 года о 26 марта 1901 года Забайкальский артиллерийский дивизион участвовал в кампании 1900-1901 годов в Китае. В этом дивизионе вместе с Самед беком, но в 1-й батарее старшим офицером служил ещё один азербайджанец – капитан Али Ага Шихлинский [3], оставивший прекрасные воспоминания [4]. Здесь мы приводим фрагмент из этих воспоминаний, связанный с взятием города Цицикар. «Наконец мы подошли к Цицикару (центру Хейлунгдзянской провинции). <…>

Ренненкамф распорядился: две сотни с батареей Мехмандарова отправить окольным путём к южным воротам, там притаиться и уничтожать войска, которые будут пытаться выйти из города. С одной сотней он подошёл к северным воротам, четвёртую сотню заблаговременно направил на правый берег реки Пони, чтобы китайцы могли её видеть и принять за передовую часть отряда Орлова, наступающего из Хейлана.

Мимо Мехмандарова дефилировали колонны китайских войск, но без оружия. Получив приказ Ренненкампфа стрелять по ним, Мехмандаров возразил, что по безоружным стрелять он не может. Однако последовал новый приказ с угрозой привлечения к суду, если он будет нарушен.

Мехмандаров сделал несколько выстрелов, но через головы безоружных людей. Китайцы тут же вернулись в город».

Приведённая цитата как нельзя правильно подчёркивает гуманизм, принципиальность и чувство справедливости Самед бека.

За отличия в делах против китайцев Самед бек был произведён в полковники и награждён орденом Св.Владимира 3-й степени с мечами, а через два года – 14 ноября 1903 года – и Золотым оружием с надписью «За храбрость».  

Из воспоминаний А. Шихлинского: «В начале 1903 года нам объявили, что батарея возвращается на старую штаб квартиру в город Нерчинск, в Забайкалье.

Мехмандаров взял шестимесячный отпуск и поехал в Россию, в Петербург. По окончании этого отпуска, он попросил зачислить его в переменный состав офицерской артиллерийской школы для того, чтобы пройти её курс. Там он учился семь месяцев. В течение всего этого времени я командовал батареей. <…>

В начале ноября 1903 года вернулся Мехмандаров. Всеми моими распоряжениями он остался доволен. <…>

Мехмандаров принял батарею, расписался во всех книгах и в приёме денежных сумм, но не сосчитал денег. Я удивился, почему он не сосчитал денег. Тогда он, улыбаясь, сказал: “Ведь вы сосчитали, зачем же ещё пересчитывать?” Надев шапку набекрень, что он делал, когда бывал в хорошем настроении, Мехмандаров положил ключ от денежного шкафа в карман и ушёл домой. Мои младшие товарищи были этим очень удивлены, так как знали, как наш командир относится к казённым суммам. Я объяснил им: такие люди, как Мехмандаров, если уж кому доверяют, то доверяют во всём: меня же он знает с 1888 года» [ 4, с.42,44 ].            

Во время отпуска в Петербурге Самед бек женился на Елизавете Николаевне Теслав – уроженке Житомира, выпускнице Киевской женской гимназии. У них был единственный сын – Игорь (Пир бек) Мехмандаров (Иркутск,18.11.1908 – Баку, 1989) [ 5, 6].

18 февраля 1904 года Самед бек был назначен командиром 7-го Восточно-Сибирского стрелкового артиллерийского дивизиона и 12 марта прибыл и вступил в командование дивизионом.

С 3 мая по 21 декабря 1904 года Самед бек участвовал в Русско-японской войне 1904-1905 годов, в том числе в обороне крепости Порт-Артур.

В отличии от А. Шихлинского [3] С. Мехмандаров не оставил воспоминаний. Однако много эпизодов, связанных с его участием в порт-артурской эпопее, описаны в дневниковых записях П. Ларенко [7] и собранных им рассказов защитников крепости, и историческом романе А. Степанова [8].  

Из-за ограниченности объёма очерка здесь мы приводим только два таких фрагментов из книги Степанова и семь фрагментов из книги Ларенко. Включение в текст очерка дневниковых записей помимо сообщения читателю сведений о деятельности Мехмандарова в период осады Порт-Артура вводит его в гущу событий того времени и обеспечивает тем самым своего рода эффект присутствия.

«В конце обеда Звонарёва неожиданно вызвали к начальнику Восточного фронта обороны полковнику Мехмандарову. Варя пошла с ним.

Мехмандаров, пожилой мужчина, с лицом, заросшим по самые глаза густой чёрной бородой, сквозь которую проступал большой горбатый нос, с недоумением посмотрел на появившуюся перед ним парочку.

                 -   Мне нужен прапорщик Звонарёв, а не его жена.

                 -   Да он мне совсем и не муж, только знакомый, - несколько смутилась девушка.

                 - Сейчас сообщили, что на батарее литера Б одиннадцатидюймовый снаряд попал в офицерский каземат…

                 -   И Жуковский убит? – в ужасе воскликнула Варя.

                 -   Никто не убит! Все живы, только ранены Жуковский и Гудима. На батарее не осталось ни одного офицера…

                 -   … И вы хотите туда послать Серёж … Сергея Владимировича? Но он совсем больной и едва стоит на ногах!

                 - Ва! – досадливо сморщился Мехмандаров. – Если он болен, - то от вашего присутствия, сударыня. Без вас он совсем здоровый, ходил сегодня на третий форт. Но посылать его на литеру Б я не собираюсь. Он ещё чином не вышел командовать такой батареей. Туда отправится высокий поручик, что на Залитерной…

                 -   Борейко, - подсказал Звонарёв.

                 -   Он самый, а вас направим на Залитерную. Там осталось всего две пушки, так что и офицер не нужен, но, поскольку вы контужены, пробудете там с неделю и отдохнёте. Только чтобы вы сударыня, туда не смели показывать и носа, иначе прапорщик никогда не поправится… - и полковник громко захохотал» [8, с.347].      

«* 7-й Вост.-Сиб. Артиллерийский дивизион (т.е. полевая артиллерия) под командою полковника Мехмандарова, занимала укрытые позиции сзади линии укреплений атакованного фронта правого фланга и оказала защите огромные услуги, так как крепостная артиллерия сильно пострадала в первые дни бомбардировок. Полевая артиллерия отбивала самые отчаянные штурмы и боролась с ближайшими японскими батареями весьма успешно» [7, с.494].

«4/17 декабря <…> Вечером собралось довольно большое общество. Тема разговоров одна – утрата Кондратенко. <…>

Кто-то предложил такую формулировку: генерал Кондратенко – сердце, импульс обороны, генерал Смирнов – наблюдающий центр, а генерал Стессель – произвольные и непроизвольные, аффективные движения, да и всё такое прочее, Мнения относительно генерала Фока разделялись по формулировке, но не по существу; не помню, какие положительные стороны были приписаны ему …

Порешили не спорить об этом, так как тут можно смотреть с разных точек, с разных углов зрения на весь многосложный ход обороны. Лучше считаться с фактами. Все признали, что Кондратенко был лучшим начальником обороны и лучшими его помощниками боевых фронтов – на правом генерал Горбатовский и полковник Мехмандаров, а левом - полковники Ирман и Третьяков, составляющие собой также заметные частицы “души“ обороны»   [7,с. 588-589].

«7/20 декабря <…> Зашёл С. и рассказывал, что из артиллеристов на атакованном фронте полковник Мехмандаров (командир всей артиллерии правого фланга) и подполковник Стольников относятся с удивительным презрением к личной опасности, ходят по батареям во время бомбардировки, будто не замечая рвущихся снарядов – ободряют этим других. Первый из них рыцарски храбр, как кавказец; второй же, как бы спокойно беззаветно покорён судьбе, как человек религиозный.

На долю полевой артиллерии здесь, главным образом, лежит задача отбивания штурмов – уничтожения неприятельских колонн шрапнелью и картечью. Так как крепостные орудия очень пострадали, а полевая артиллерия меняет, по надобности, позиции, то японцам трудно бороться с нею, а она разит и разит их» [ 7 , c. 597- 598].

«11/24 декабря <…> из беседы с ранеными офицерами узнал ещё кое-что про полковника Мехмандарова. Он человек самолюбивый, храбрый и строго требователен по отношению к своим подчинённым; ставит им в обязанность показывать примеры личного мужества. Будучи человеком горячего темперамента, высказывается довольно резко. Говорит, что ценит лишь людей разумно самолюбивых, которые способны на подвиги и – что главная мечта офицеров-карьеристов – сохранить свою жизнь и получить орден без заслуги» [7, с. 606-607].

«17/30 декабря <...> Узнал интересные подробности об этом совете, который состоялся вчера после обеда, в шестом часу. На совете открыто выступил за сдачу один полковник Рейс, уверяя, что, так как эскадра наша погибла, то не для чего стало держать крепость, нужно позаботиться о том, чтобы на улицах города не произошло резни, чтобы не гибли при этом мирные жители. Замечательно, что офицеры дивизии Фока (4-й) высказывались, наступил большой недостаток снарядов, - что состояние крепостных верхов плохое и солдаты изнурены? – что оборона становится очень трудной. Офицеры же дивизии Кондратенко (7-й), артиллеристы, инженеры, сапёры, минёры и моряки все твёрдо высказались за то, чтобы держаться до последней крайности, не отдавать даром ни пяди земли. Из генералов: Смирнов, Горбатовский, Надеин, Никитин и Белый стояли за оборону. При этом выяснилось, что у нас хватит ещё снарядов на два общих штурма, а патронов того больше (миллионов 5 или 6).

На вопрос ухудшилось ли положение артиллерии с падением форта III – полковник Мехмандаров ответил, что он не находит никакого ухудшения, - форт III не имеет никакого влияния на артиллерийскую обстановку.

Только генерал Фок уклонился от прямого ответа, наговорил много слов, из которых нельзя было вывести никакого заключения.

Когда очередь дошла до генерала Стесселя, то он встал и сказал приблизительно следующее:

- И так, господа, вы высказываетесь почти единогласно, … что тут – скажем единогласно, за защиту крепости. Благодарю вас за это. Другого решения, я и не мог ждать от русских офицеров.

На том и кончилось заседание совета. Мои собеседники думают, что Рейс высказал мнение своего патрона – так сказать – зондировал почву. Они сообщили, что уже с 12-го числа мастеровые 14-го полка работают в доме генерала Стесселя по упаковке имущества, на всякий случай…

На вопрос, как дела на позициях, сказали мне, что с месяц ещё можно продержаться; будто комендант надеется, что даже больше»

[7, с. 629-630].

«18/31 декабря <...> Кто-то принёс известие с позиций, будто между генералом Фоком и полковником Мехмандаровым произошёл серьёзный спор. Фок уверял, что крепость уже не может держаться; а Мехмандаров доказывал, что падение отдельных укреплений пока не означает, что уже пришёл конец крепости, - на второй линии обороны можно ещё держаться.

На позициях редкая перестрелка. Темно. По направлению форта III или Скалистого кряжа

видны какие-то красные фонари, Говорят, что они указывают нашим санитарам, где перевязочные пункты»[7, с. 643].  

«”По моему ходатайству государь император разрешил желающим господам офицерам дать японским властям подписку о неучастии в этой войне и вернуться в Россию“ – громко прочитал Белый Звонарёву только что полученную стенограмму. – Как

вы на это смотрите, молодой человек?

         - Ни один порядочный офицер не оставит своих солдат и не вернётся в Россию, - твёрдо ответил прапорщик.

         - Серёженька, дай я тебя за это поцелую! – порывисто кинулась к жениху Варя. – Мне очень хочется, чтобы ты остался со мной, но это будет нехорошо по отношению к солдатам.

         Белый ласково посмотрел на дочь.

        - Из тебя выйдет со временем, когда ты подрастёшь и войдёшь в разум, неплохая жена, - проговорил он. – Вопрос идти или не идти в плен будет обсуждаться сегодня вечером на общегарнизонном собрании офицеров. Мы с вами сейчас и отправимся туда.

В тёмном, загрязнённом помещении собрания они застали уже более сотни офицеров всех частей артурского гарнизона – стрелков, артиллеристов, сапёров, казачьей сотни и различных штабов. В зале и столовой красовались длинные столы под белоснежными скатертями.

         Вскоре прибыл Стессель в сопровождении Фока и Никитина.

         - Господа офицеры! – скомандовал Белый.

         Все вытянулись. Отдав общий поклон и пожав руки генералам и полковникам, Стессель прошёл к концу стола.

         - Прошу занять места, - зычным командирским голосом проговорил он.

         Офицеры задвигали стульями, рассаживаясь по чинам – генералы, около Стесселя, за ними полковники и так далее. Звонарёв поместился в конце последнего стола вместе с врачами и чиновниками.

           В последний раз мы собрались дружной артурской семьёй, - поднялся с места Стессель. - Многих мы недосчитываемся в своих поредевших рядах. Одни лежат в госпиталях, другие пали геройской смертью на поле брани. Прошу почтить их память вставанием.

           Все встали и несколько мгновений молчаливо стояли.

           - Истощение всех средств обороны, массовые болезни среди гарнизона сделали невозможным дальнейшее сопротивление, и я вошёл в переговоры о капитуляции. Полковник Рейс сообщил мне из Шуйшиина, где велись переговоры, что условия её вполне почётны. Нижние чины идут в плен, господам офицерам предоставляется возможность вернуться в Россию. Им также сохранено право на ношение оружия, на денщиков и определённое количество вещей. Государь император разрешил господам офицерам по своему усмотрению идти либо в плен, либо возвращаться на родину. Нам следует теперь побеседовать на эту тему. Я лично, конечно, возвращаюсь в Россию вместе со своим начальником штаба полковником Рейсом для непосредственного доклада его величеству о всех обстоятельствах артурской обороны. Кто желает высказаться, прошу не стесняться, - закончил Стессель.

           - Позвольте мнэ, - с кавказским акцентом проговорил полковник Тахателов, приглаживая свою пышную полуседую шевелюру. – Мы всэ, как один человек, должны разделить участь наших солдат, и вмэстэ с ними идти в плен. Как мы будем потом смотрэть им в глаза, если в настоящую трудную минуту бросим их на произвол судьбы? Я иду в плен и считаю, что все здоровые и легко раненные офицеры должны сделать то же самое.

Затем шумно поднялся со своего места Вамензон. Он едва успел привести себя в порядок после вынужденного купанья.

           - В течение всей осады мы делили с нижними чинами все невзгоды и лишения. И как они нам отплатили за это? Оскорблениями, угрозами и даже нападениями, чему мы были свидетелями вчера и сегодня в городе. Что может быть общего между мною и этими, извините за выражение, скотами, которые понимают лишь матерную брань и зуботычины? Нет, господа, я считаю: ничто нас не связывает с этой бандой неблагодарных животных, и, конечно, отправляюсь в Россию.

           - Правильно! Нечего связывать свою судьбу с этим хамьём, - раздались голоса.

           - Таким офицерам, как вы, капитан, не место в армии, вскочил полковник Мехмандаров. – Вы позорите нашу среду!

           - Прошу, ваше превосходительство, оградить меня от оскорблений, - весь красный от злобы, обратился Вамензон к Стесселю.

           - Побольше спокойствия, господа! Полковник Мехмандаров, призываю вас к порядку.

           Начались горячие споры, мнения офицеров разделились. Часть поддерживала Вамензона, остальные – Мехмандарова.

           - Каково твое мнение, Василий Фёдорович? – спросил Стессел, обернувшись к Белому.                        

          Я перестал бы уважать себя, если бы вернулся до окончания войны в Россию, - коротко бросил генерал.

Сидящие поблизости офицеры зааплодировали, Стессель сердито фыркнул и отвернулся»[8].

«23 декабря (5 января) <…> С. сообщил мне, что вчера прибыл в крепость начальник японской артиллерии со штабом и разыскал полковника (произведённого во время осады в генерал-майоры) Мехмандарова, начальника артиллерии правого фланга крепости. Тот было оговорился, что почётные гости ошиблись, - что они наверно, желают видеть начальника крепостной артиллерии генерала Белого; но те ответили ему, что им интересно познакомиться именно со своим почтенным противником, с которым им пришлось так тяжело бороться. Сказали массу очень лестных комплиментов. Сознались, что потери японской артиллерии под Артуром большие – до 25 тысяч человек, - что много японских орудий подбито и – что их задача была облегчена лишь недостатком в Артуре снарядов.

Генерал Мехмандаров уехал в плен; он один из ярых противников сдачи и ухода “домой” под честным словом.

В 12 час. Дня. Был у раненых. Везде одни и те же разговоры - о сдаче крепости и плене [7, с. 690].

За отличия в делах против японцев Самед бек был произведён в генерал-майоры и награждён орденом Св. Станислава 1-ст. с мечами.

Высочайшим приказом от 24 октября 1904 года, в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в делах против японцев в период бомбардировок и блокады Порт-Артура, награждён орденом Св. Георгия 4-й ст.

С 23 декабря 1904 года по 18 ноября 1905 года Самед бек находился в японском плену; на основании приказа по военному ведомству 1906 года за № 494 плен был засчитан за действительную службу.

13 декабря 1905 года Самед бек был назначен командиром 75-й артиллерийской бригады, вскоре переименованной в 7-ю Восточно-Сибирскую стрелковую артиллерийскую бригаду, и сразу прибыл и вступил в командование бригадой.

С 29 октября 1907 года по 9 января 1908 года Самед бек был в командировке в Санкт-Петербурге в качестве свидетеля для участия в Заседаниях Верховного военно-уголовного суда по сдаче А.М. Стесселем крепости Порт- Артур японцам.

 

 

13 июля 1908 года за отличие по службе произведён в генерал-лейтенаты с утверждением в должности начальника артиллерии 3-го Сибирского артиллерийского корпуса.    

31 июля 1910 года Самед бек назначен инспектором артиллерии 1-го Кавказского армейского корпуса, через полтора года, 31 декабря 1913 года – начальником 21-й пехотной дивизии.

В состав 21-й пехотной дивизии входили 81-й пехотный Апшеронский Е.И.В. великого князя Георгия Михайловича полк, 82-й Дагестанский Е. И. В. великого князя Николая Михайловича полк,

83-й Самурский полк и 84-й Ширванский Его Величества полк. Во главе этой дивизии Самед бек вступил в 1-ю мировую войну. Сражаясь в рядах 3-й армии Юго-Западного фронта под командованием генерала Мехмандарова, дивизия заслужила славу одной из лучших в русской армии.

11 декабря 1914 года Самед бек назначен командиром 2-го Кавказского армейского корпуса.     

2-й Кавказский корпус с 15 ноября 1914 года по 4 мая 1915 года действовал в составе 1-й армии Северо-Западного фронта, с 4 мая по 24 июля 1915 года – в составе 9-й армии Юго-Западного фронта, с 24 июля по 19 августа 1915 года – в составе 13-й армии Северо-Западного фронта, с 19 августа 1915 года по декабрь 1917 года –   в составе 10 армии Западного фронта. 2-й Кавказский армейский корпус под командованием Мехмандарова участвовал в наиболее тяжёлых боях против германских войск в том числе у Прасныша, на Сане, у Холма и Вильны. За всю войну корпус не сдал противнику ни одного орудия [ 2, с. 136 ].

Высочайшим приказом от 20 января 1915 года «Государь Император Всемилостивейше соизволил пожаловать, за отличия в делах против неприятеля, по удостоению местной Георгиевской Кавалерской Думы» орден Св. Георгия 3-й ст. «бывшему начальнику 21–ой пехотной дивизии, ныне командиру 2-го Кавказского армейского корпуса генерал-лейтенанту Самед-Бек-Садык-Бек Мехмандарову за то, что в период Козеницких боёв под сильным огнём противника переправился со 2-й бригадой вверенной ему дивизии через реку Вислу и в течение трёх дней, отделённый от всякой поддержки рекой без всяких переправ, удержался с названной бригадой на левом берегу реки, отбивая ряд атак гвардейского германского корпуса, нанося своими частями могучие штыковые удары и сам переходя в наступление, несмотря на то, что бригада буквально со всех сторон расстреливалась жестоким огнём» [ 2, с. 137 ].

Высочайшим приказом от 14 февраля 1915 года Государь Император Всемилостивейше соизволил пожаловать за отличие в делах против неприятеля Георгиевское оружие, бриллиантами украшенное, «бывшему начальнику 21-й пехотной дивизии, ныне командиру 2-го Кавказского армейского корпуса генерал-лейтенанту Самед-Бек-Садык-Бек Мехмандарову за то, что 9 и10 октября 1914 года, преследуя в составе войск корпуса разбитую под Ивангородом германскую армию и встретив на линии Полично-Богуцинский лес шедшее ей на выручку превосходные австрийские силы, стремившиеся охватить фланг нашего боевого расположения, рядом штыковых ударов и решительным наступлением, лично находясь в боевой линии войск и неоднократно подвергая жизнь свою явной опасности, остановил движение противника и ударом во фланг обратил его в бегство. 11, 12 и 13 октября 1914 года отразил с большим уроном для неприятеля неоднократные попытки превосходных сил его правый фланг нашего боевого порядка, принудив противника к поспешному отступлению по всему фронту, причём за один день – 11 октября 1914 года – нами было взято 1 штаб-офицер, 16 обер-офицеров, 670 нижних чинов и 1 пулемёт» [2, с. 137].

Так Самед бек оказался среди восьми российских полководцев, награждённых за блистательные победы Георгиевским оружием, украшенным бриллиантами, в период 1-й мировой войны.

 

 

За отличия в боях 1-й мировой войны Самед бек кроме уже отмеченных Георгиевских наград, был произведён в генералы от артиллерии и награждён орденами Св. Владимира 2-степени, Белого орла с мечами и Александра Невского с мечами.

18 апреля 1917 года Самед бек был отчислен от командования корпусом за болезнью и переведён в резерв чинов при штабе Минского военного округа, 7 августа 1917 года назначен членом Александровского комитета о раненых на период войны, а в конце этого года уехал в Баку.

Во времена Азербайджанской Демократической Республики (1918-1920) Самед бек постановлениями Совета Министров Республики от 1-го ноября 1918 года был назначен товарищем (заместителем) военного министра, а от 25 декабря 1918 года - военным министром Республики. И успешно исполнял эту должность до 28 апреля 1920 года – времени вторжения в Азербайджан XI Красной Армии.

28 апреля 1920 года Самед бек подписал приказ №238 о сдаче своих полномочий «вновь назначенному

советской властью военному и морскому комиссару Чингизу Ильдрыму». Далее в приказе отмечалось:

«Объявляя об этом, я на прощанье выражаю свою сердечную благодарность всем моим дорогим сослуживцам за их честную и доблестную службу.

Не сомневаюсь, что они и при новой власти также будут служить честно и доблестно на благо всем нам дорогого Азербайджана…».

В августе 1920 года, после кратковременного ареста генералы Мехмандаров и Шихлинский были командированы в Москву, где участвовали в работе Управления инспектора артиллерии РККА, Уставной артиллерийской комиссии. Самед бек одновременно преподавал тактику в Военной Академии.18 июля 1921 года оба генерала возвратились в Баку в распоряжение Народного Комиссара по Военным и Морским делам Азербайджана. Наркомвоенмором был видный партийный и государственный деятель Советского Азербайджана А.Г. Караев, который хорошо знал Самед бека по мусаватскому парламенту. Кстати, сын А.Г. Караева Назим Алигейдарович – лауреат Государственной премии, заслуженный деятель науки и техники Российской Федерации, доктор физико-математических наук профессор живёт и работает главным научным сотрудником в ФГУ НПП «Геолоразведка» в Санкт-Петербурге.

С этого времени Самед бек преподавал в военных училищах, был советником Комиссариата по Военным и Морским делам Азербайджана и 1 июня 1928 года вышел в отставку.

Умер Садык бек оглы Мехмандаров в феврале 1931 года на 75-м году жизни в Баку и там же похоронен.

 

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

 

1. Залесский К.А. Кто был кто в Первой мировой войне. М., 2003. – С. 407.

2. Исмаилов Э.Э. Георгиевские кавалеры – азербайджанцы. М.: «Герои отечества», 2005. – 248 с.

3. Кесаманлы Ф.П. Азербайджанец – командарм Русской армии // История Петербурга, 2009, №4. – С. 93-98.

4. Шихлинский А.А. Мои воспоминания. Баку: изд-во АзФАН, 1944. – 200 с.

5. Назирли Ш. Генерал от артиллерии Самед бек Мехмандаров (на азербайджанском языке). Баку, 1997. – 120 с.

6. Аббасов А.Т. Генерал Мехмандаров. – Баку, 1977. – 80 с.

7. Ларенко П. Страдные дни Порт-Артура. В 2 ч. Хроника военных событий и жизни в осаждённой крепости с 26-го января 1904 г. по 9 января 1905 г. По дневнику мирного жителя и рассказам защитников крепости. СПб. 1906. Ч. 1. 356 с.; Ч. 2. 357-818 с.

8. Степанов А.Н. Порт-Артур. Ист. роман в 2 кн. М., 1993. Кн. 1. 496 с.; Кн. 2. 512 с.

 

 

 

ФАРАДЖ БЕК АГАЕВ - КРЁСТНЫЙ СЫН ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ I

 

 

В 1844 году в Петербурге Император Николай I и невестка царя цесаревна Мария Александровна крестили любимца царского двора тридцатилетнего ротмистра лейб-гвардии Казачьего полка Фарадж бека Агаева и обрели в его лица крёстного сына – Николая Николаевича Агаева.

Кто такой Николай Николаевич Агаев? Откуда он взялся? И кем он стал? Вот об этом пойдёт речь в настоящем кратком биографическом очерке-справке.

Фарадж бек Ага Рза оглы Агаев родился 21 декабря 1814 года в городе Шуше (Нагорный

Карабах) в известной азербайджанской дворянской семье. Начальное образование он получил в Тифлиском кадетском корпусе. По окончании кадетского корпуса начал служить в мусульманском кавалерийском полку Отдельного Кавказского корпуса. Через несколько лет службы в полку ротмистр Фарадж бек как лучший командир эскадрона в полку был послан в Петербург. В Петербурге он был направлен служить в лейб-гвардии Казачий полк. Здесь он и стал любимцем царского двора.

Благодаря своим необыкновенным военным способностям и храбрости Фарадж беку за десять лет усердной службы удалось достичь звания полковника. В лейб-гвардии Казачьем полку Агаев служил до 1850 года. В том году он был направлен в распоряжение Отдельного Кавказского корпуса.

Многие родственники были очень недовольны тем, что Фарадж бек принял православие и стал носить русское имя. По возвращении генерала на Кавказ они не поддерживали с ним связь. Более того, известный азербайджанский учёный-просветитель Гасан бек Зардаби, которому Агаев приходился двоюродным дедушкой (он был родным братом матери отца Гасан бека), в одном из своих писем отмечал, что отец очень стыдился того его дядя принял русское имя. В Тифлисе, где жил будущий генерал, в народе его называли «русским Фарадж беком».

В 1853 году, начале Крымской войны, полковник Агаев собирает храбрых шушинских азербайджанцев добровольцев-кавалеристов. создаёт Карабахский кавалерийский полк и становится его командиром. По этому поводу наместник Кавказа граф Воронцов в своем рапорте в Петербург сообщал, что полковник Агаев быстро сформировал отряды добровольцев, которые хорошо вооружённые отправились в поход прямо из Карабаха.

Полк Агаева особо отличился в Крымской войне в боях за Кюрекдере, в котором успешно сражался с шестидесятитысячным корпусом противника. В 1854 году к полку Агаева был придан и сформированный из осетинцев полк милиционеров (ополченцев). Шестого ноября 1856 года за отличие в делах против турок, состоящий при Отдельном Кавказском корпусе, полковник лейб-гвардии Казачьего полка Николай Николаевич Агаев был награждён Золотой шашкой с надписью «За храбрость». За выдающуюся полководческую деятельность, проявленную в 1853-56 годах, Агаев был удостоен звания генерал-майора.

За более чем сорокалетнюю непрерывную службу в русской армии Агаев был награждён кроме Золотой шашки с надписью «За храбрость» и многими орденами, в том числе орденом Святой Анны первой степени с короной и мечами.

В 1882 году в чине генерал-лейтенанта Агаев вышел в отставку. До конца жизни он жил в Тифлисе и активно участвовал в работе мусульманского благотворительного общества.

Умер генерал-лейтенант Николай Николаевич Агаев 26 ноября 1891 в Тифлисе и там же похоронен.

 

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

 

1. Назирли Ш. Генералы Азербайджана. – Баку: Гянджлик, 1991. – С. 27-29.

2. Назирли Ш. Генерал-топограф Ибрагим Ага Векилов. – Баку: «Заман», 2002. – С. 176-178.

3. Исмаилов Э.Э. Георгиевские кавалеры – азербайджанцы. – М.: «Герои отчества», 2005. – С. 42.

 

 

 

Кесаманлы Фагам Паша оглы, доктор физико-математических наук, профессор кафедры экспериментальной физики Санкт-Петербургского государственного политехнического университета. Почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации. Автор двух внедренных в производство изобретений и более трехсот публикаций в области физики и техники полупроводников, проблем образования, нобелеведения, истории науки и истории азербайджанцев в Петербурге – Петрограде – Ленинграде.  



[1] Идет речь о 21-й пехотной дивизии, в состав которой входили 81-й пехотный Апшеронский Е.И.В. великого князя Георгия Михайловича полк, 82-й Дагестанский Е.И.В. великого князя Николая Михайловича полк, 83-й Самурский полк и 84-й Ширванский Его Величества полк. Во главе этой дивизии С.С. Мехмандаров вступил в 1-ю мировую войну.

[2] Орден Св. Екатерины – женский орден.

     

 

 

 

    

 

 

 

Scroll Up